Сука, вывел мне руку из строя.
Где-то потрескивала рация, и я затаился, прислушиваясь, потом взобрался на дерево, выжидая и стараясь не думать о боли в руке, которую начало подергивать. А вот и охотники. Как проклятия Египта, одно за другим. Хорошо, что Азиат саранчу не разводит.
Несколько псин прошмыгнуло внизу, направляясь к месту трапезы пантер, а я медленно выдохнул, всматриваясь в фигуры людей с ружьями, бегущих следом. Они остановились у трупов собак, оглядываясь по сторонам.
— У кого-то из этих уродов было оружие.
— Пантер уже загоняют обратно. Ахмед решил, что это неудачная затея — зато покормил, сука жадная.
Мужики заржали.
— Хорош скалиться. Вы мне лучше скажите, как у одного из них нож оказался?
— А хрен его знает. Всех досмотрели перед стартом."
"— Плохо смотрели. Давайте в лес. Он не мог далеко уйти. Свиридов, осмотрись тут и отчитайся Ахмеду. У нас осталось восемь мишеней, и все двигаются в направлении оврага. Разделимся, прочесывайте местность — раненых добить.
Они побежали дальше, а тот, кого назвали Свиридовым, остановился прямо под моим деревом и, достав сигарету, закурил.
— Ага, щас я тебе тут с лупой лазить буду. Умник, бл***.
Он включил рацию.
— Ахмед Айдинович, восемь трупов на данный момент. Трое выбыли еще в начале игры, остальных мы сами сняли. Этого не нашли. Углубляемся в лес. Пантеры жрут падаль, а псы сбились со следа из-за запаха крови. Парочку псин кто-то подрезал.
— Что значит, кто-то подрезал, мать твою? Кто?
— Да не знаем. Не нашли еще.
— Еще одно твое ""не знаю"" и я сам тебе яйца отрежу. Искать.
— Понял. Ищем. Сразу доложу.
Я думал всего лишь несколько секунд, а потом спрыгнул прямо на него, тут же всадил ему нож в горло по самую рукоять. Охотник завалился на спину, а я точным движением вогнал лезвие сначала в один глаз, потом в другой. На секунду замер, понимая, что оставил метку по привычке, что было недостаточно просто убить.
Я вытер кровь с лица тыльной стороной ладони и подхватил рацию с земли.
— Привет, Ахмед, дорогой. Узнаешь? Я тут тебе автограф оставил. Все по-честному — ты же не обидишься?
В рации воцарилось молчание. Переваривает, видать.
— Ты смотри. Оказывается, жив? А я-то думаю, кто там с ножом по лесу бегает?
— Твоими молитвами. Как там мой приз поживает?
— Рядом сидит, шампанское пьет, слезы по щекам размазывает. Думала, ты умер. Изрыдалась вся, даже мне жалко стало.