Или не понравится свидание...
Белла внезапно рассмеялась.
- У тебя есть сердце, Рид! Больше ничего не нужно. Живут же люди вместе без дара приста...
- И вот к чему это приводит, - перебил он. - Я, кстати, так и не понял, почему не уловил обман, фальшь, ничего не заподозрил, хотя столько раз говорил с Дарэном и о свитках, и о яде...
Императрица передёрнула плечами, с болью вспоминая мужа...
- Может, научился маскировать эмоции? Или обратился к алхимикам, чтобы ему изобрели какое-нибудь зелье. Моэр ведь продался ему.
- Оно мне больше не требуется, - улыбнулся Рид. - Я помог Ариадне избавиться от проклятия и простил своего отца. Видимо, оказалось достаточно. Я больше не чудовище.
Белла удивлённо вскинула изящные чёрные бровки.
- И ты молчал?! Это же целое событие! Непременно нужно отпраздновать. Приходите с Ариадной на ужин.
Мужчина смущённо улыбнулся.
- Завтра. Сегодня я, наконец, «похищу» её. Это наше первое свидание...
- Волнуешься? - догадалась императрица, радуясь за друга.
- У меня давно не было свиданий. Настоящих. С девушкой, которая мне нравится и которую я ни в чём не подозреваю.
Белла приглушённо рассмеялась.
- Главное, будь собой. И не забудь подарить подарок. Женщины любят подарки."
"- Но Ариадна не простая женщина, - тихо заметил Рид, улыбаясь своим мыслям. - Иногда мне кажется, что она всё тот же Десмонд, только в женском обличии.
- Нет, - императрица покачала головой. - Она всегда была собой. И изменилась под действием обстоятельств, а не из-за проклятия.
- Я тоже... - с улыбкой согласился Рид. Простился с императрицей до завтрашней встречи на ужине и поспешил покинуть Дом Правительства, с которым теперь связано так много воспоминаний.
Здесь он мог потерять самое дорогое и преданное существо. Маленькую, сильную девушку, которая была мальчиком.до сих пор с ужасом вспоминает, как увидел её почти безжизненное тело, истекающее кровью.
Если бы не дворецкий, который всё время бдит и предупредил своего хозяина о «побеге» лакея, он мог не успеть. И что тогда? Что с ним стало бы?
Всю жизнь бы пил лекарства и жил в одиночестве, ведь дар приста почти как проклятие.