Леди GUN

Где они будут жить? И вы… Кем я вас представлю в Киеве…

– Буду жить с тобой, папаша, – перебил Борис. – И я буду рядом. Меня устроит какой-нибудь пост в управлении экзархата.

– Что?! – Растерянность сменилась безысходностью. Симеон понадеялся на другой довод. – Как я могу все это устроить, минуя КГБ? Вы же даже не кончали духовной семинарии. Я уже не говорю об академии. Да вы просто не справитесь. Абсурд.

– С тобой же справился, – Борис был непреклонен. – Препятствия, которые видишь ты, – твои проблемы. Детишки и Лена тебя тоже стеснять не будут.

Никто и не подумает считать ее твоей сожительницей. Даже наоборот, стоит тебе объявить, что ты приютил, взял на воспитание двух сирот из детского дома и разделил свой кров с глубоко верующей женщиной, пожелавшей стать крестной матерью бедным детишкам, и Ваше блаженство предстанет эталоном христианского милосердия. Лена на глазах у честного народа примет у тебя своих же собственных детишек после того, как ты окунешь их в купель, и будет считаться крестной. Лучше ничего не придумать, чем омовение у всех на виду. Вряд ли кто сообразит, что вся эта церемония с крещением для отвода глаз. Ведь ты же артист, батюшка. Все сделаешь, как подобает.

– Вам не добиться этого! – испугавшись собственной смелости, воскликнул епископ.

– Тогда тебе не ехать в Киев, – жестко пресек его Борис. – Слушай внимательно… Тебе самому выгодно, чтобы я был рядом. Я ж с тебя пылинки буду смахивать. А если буду Шалтаем-Болтаем неприкаянным, мало ли что мне в голову взбредет в отношении тебя.

Ты должен сделать так, чтобы не только ты, но и я был заинтересован в твоей незапятнанной репутации. Усек? Так что шевели мозгами. Ты же умный. Свяжи из всех своих извилин клубок, брось его перед собой, и он тебе нужную дорожку укажет…

Избавиться от напросившихся попутчиков Симеон не смог, хотя очень-очень хотел. Он ломал голову в поисках выхода вплоть до самого отъезда. Но мозговые потуги не помогли ему пересечь границу налегке. Судьбу не обманешь. Нагрузка в четыре человека следовала в восточном направлении вместе с ним, в одном вагоне.

Симеона уложили на верхнюю полку. Боря устроился под ним, Лена с детьми ехала в соседнем купе. Она не знала, что выйдет из этой страшной затеи Бориса, но все же решилась сыграть еще раз в кости с собственной жизнью. Борис снова раздул огонь ее затухающих грез…

Да и сама Лена не в силах была подавить свое «я». Даже Борис не ожидал, что Лена, которая осудила его за содеянное, так легко согласится оставить Европу.