Найти Андрея во что бы то ни стало! Для этого все средства хороши. Родионова положилась на Роланда, поклявшегося хозяйке, что крестника отыщут, даже если придется вырезать пол-Киева. Доверив поиск Роланду, Матушка потеряла покой окончательно. Но больше никто из ее людей не взял на себя смелость дать клятву, что разыщет ее сына, никто не давал гарантий. Только грузин поклялся. Эта пустая, ничем не подкрепленная клятва, которую в прежние времена Родионова сочла бы детским лепетом, в эти дни стала для нее единственным, хотя и зыбким успокоением.
* * *Елена Родионова отгородилась от внешнего мира. Единственным человеком, от которого она желала слышать вести, был Кутателадзе. Ее ничего больше не интересовало. Сознание породило разъедающий изнутри упрек: «Какая я мать? Я не имею права называть себя матерью…» Навязчивое самобичевание раскалывало голову. Неизвестно до чего такое состояние могло довести Родионову, если бы в один из промозглых слякотных дней, счет которым несчастная мать потеряла, в особняке на Подоле не зазвонил телефон…
Трубку поднял новый начальник охраны Матлашенко.
– Алхан Мудаев предлагает Елене Родионовой встретиться, чтобы положить конец кровопролитию. Алхан будет разговаривать только с Родионовой, без посредников. Гарантии безопасности – выбор времени и места встречи за вами. В двадцать два ноль-ноль мы позвоним, чтобы услышать ответ, – абонент положил трубку.
– Мне непонятно, почему они так рискуют, – рассуждал вслух Лисовский, раскладывая, как обычно, свой логический пасьянс. – Как ни крути, это не простое дельце. Какого лешего Алхану понадобилась личная встреча? Зачем он подставляет свой кумпол? Выбор времени и места дает нам все преимущества. Я в первый раз вижу, чтобы мышка сама строила себе мышеловку.
– Он просто наложил в штаны, – перебил Кутателадзе, – включил задний ход и думает, что я ему открою шлагбаум. Его братец до сих пор греется у меня в погребе. Хотят вернуть парня и молят о пощаде. Как только вернут пацана – придавлю обоих.
– Вполне вероятно, меры, принятые Роландом, возымели результат, и Алхану нечего больше делать, – вновь начал Лисовский, обращаясь к хозяйке.