Уверен, что он согласится на наши условия, а нам лишние козыри не помешают.
– Сделать так, как ты говоришь, означает, что мы его боимся, – не выдержал Роланд. – Ты сам себя не уважаешь. Для тебя это не унизительно? Мы должны разговаривать с Чечней с позиции силы, а они уже капитулировали под моим натиском, они согласятся на все что угодно, лишь бы получить пощаду.
– Здесь не профсоюзное собрание, – возмутился Лисовский. – Мы тебя уже выслушали. Не мешало бы тебе чуточку подумать: раз мы диктуем свои условия, значит, мы просто не считаемся с их гарантией, не уважаем их слово.
– Лисовский, займись подготовкой к встрече, завтра к утру я буду готова.
В десять часов вечера на Подоле зазвонил телефон. Трубку поднял Лисовский. Он сообщил человеку Алхана, что встреча состоится завтра в восемь утра.
– Ресторана «Динамо»? – переспросил абонент.
– Вы правильно расслышали, – подтвердил Лисовский.
– Ресторана «Динамо»? – переспросил Алхан своего человека.
– Да, «Динамо», – кивнул он."
"Мудаева терзала тревога, он ходил взад и вперед по кабинету и отгонял от себя нехорошие предчувствия. Он рассуждал вслух в присутствии Яраги:
– Ты думаешь, Матушка меня продинамила со встречей?
– Если так, то тебе крышка, – не щадил своего земляка Яраги. – Хотя, я думаю, встреча состоится. Ты поедешь один. Минимум охраны. Тебя там могут убить. Тогда версия, которую ты изложил мне, подтвердится. Если же речь пойдет о пацане, ты должен убедить эту бабу, что ты не при делах, должен уладить все.
Алхан прибыл на место встречи на пять минут раньше. Его «БМВ» свернул к пирсу, где швартовался круизный речной лайнер «Леся Украинка», и затормозил в нескольких метрах от трапа. Алхан вышел из машины, достал любимый «Кэмэл», прикурил и жадно затянулся.