– Только не надо меня уверять, что служение проходит без сбоев, я знаю вас. Совсем обленились. Не дорожите местом своим, а ведь желающих вас заменить хоть отбавляй.
– Помилуйте, – жалобно мурлыкал отец Александр. – Богослужения идут регулярно. Спросите у пономаря… Алтарь в надлежащем виде содержится. Несмотря на аварийное состояние и текущий ремонт…
– Вы мне на ремонт не кивайте. Как что – епархиальное управление виновато. Повсюду царят попустительство и разврат. Ждете, когда придет владыка и все за вас сделает.
А что, совсем негоже самим рукава закатать?! Деньги вам выделяй? Так, хватит… Что у нас дальше… Иконы – тут Сергия Радонежского. Так, есть. Богородицы, показывайте, отец Александр. И заодно скажите, почему не потрудились опечатать ризницу, или вам на это особое разрешение потребно?.. Так, святого Иоанна Златоуста. Побыстрее нельзя?.. Бардак. В таком хламе иконы хранить! Это ли не святотатство?
Отец Александр был наслышан о манере епископа проводить внезапные ревизии, но он не мог предположить, что его приход так скоро станет объектом проверки.
Даже реставрационные работы и ремонт не дали закончить, но сейчас отец Александр не сетовал на епископа, он просто не мог сердиться и дрожать одновременно.
Сейчас он дрожал и метался, как новобранец под всевидящим оком ротного старшины. Симеон был, как всегда, скрупулезен, ничто не должно было скрыться от глаз владыки, ведь эту ревизию он устроил не из праздности. Неспроста он пришел в приход отца Александра.
Приближенные сановники еще в Союзе прожужжали ему все уши о небывалой красоте дочери отца Александра – любопытство и фантазии не замедлили сказаться, и вот он был здесь, был, чтобы выпотрошить все подряд и заниматься шмоном до тех пор, пока не увидит эту девушку, от которой все в восторге. Он должен лично убедиться, что сплетни не пустой треп.
– Эта есть, – перебирал иконы владыка. – Вся в пыли! Помещения не ухожены… Позор! Безответственность! Где иконы Святой Троицы, Николая Чудотворца, Господа нашего Иисуса Христа? Давайте, давайте, шевелитесь!
– Вот.
– Сердце отца Александра ушло в пятки, он никак не мог найти самую ценную икону, писанную кистью неизвестного художника девятнадцатого века, икону Николая угодника. Она была гордостью его прихода, и это все знали. Но ее нигде не было, он перерыл все сверху донизу, но нигде не отыскал антикварный раритет. Все… Конец. Неужто пропала? Он не знал, как сказать об этом владыке.
– Это есть.
