– Да у вас половина деревни уже под строительство распродана! Чем это место хуже других?
– Хуже, уж ты не сомневайся, – сипло хохотнул Векшин. – Потому и стоило дешевле прочих. А вас это разве не удивило? Другие-то местечки у нас на порядок дороже будут!
Прораб Черепахин уже не раз думал об этом. Значит, и правда есть что-то, о чем они пока не знают?
– Неужели тут какая-нибудь свалка раньше была? – нахмурился он. – Или дохлую скотину хоронили?
– Свалка не свалка, а прекращайте свою работу да бегите отсюда, пока не поздно, – продолжал гнуть свое Векшин.
– Что же она таит-то? – поинтересовался Константин.
– То, что лучше не тревожить, – отрезал старик. – Кстати, деньжат мне не подкинешь? Маленько на хлеб не хватает… – внезапно переменил он тему разговора.
Прораб не удостоил его просьбу вниманием.
Небольшой экскаватор, мерно тарахтя мотором, расчищал завалы на одном из фундаментов. Его ковш уже снял верхний слой мусора, из-под которого показались почерневшие доски, небрежно сваленные прямо на бетонную площадку.
– Это еще что за черт?! – изумленно выдохнул он. – Прораб! Константин Михайлович! Тут есть что-то… Под всеми этими завалами! Пустота какая-то. У меня машина туда едва не провалилась!
– Только этого не хватало, – всплеснул руками Черепахин и побежал к экскаватору. – Видно, не такие уж они крепкие, эти фундаменты!
Услышав это, старик Векшин вдруг весь затрясся и побледнел, став одного цвета с лежащим вокруг снегом.
– А я ведь предупреждал, – в ужасе прошамкал он. – Нехорошее место! Проблем теперь не оберетесь!
Затем старик развернулся и торопливо зашагал прочь, едва не вываливаясь из своих валенок.
Константин Черепахин подбежал к перепуганному экскаваторщику. Парень с изумленным видом показывал рукой в центр старого фундамента. Прораб проследил за его жестом и застыл.
Дурные предчувствия его никогда не обманывали. Здесь и в самом деле творилось что-то странное, и слова старикашки это только подтверждали. На всякий случай он решил предупредить о происходящем своих заказчиков – руководство дворянского собрания. Черепахин подозревал, что им известно куда больше, чем они изображали.