Ипполит Германович приказал телохранителю оставаться в машине, чтобы не пугать гадалку, а сам поднялся на широкую террасу и нажал кнопку дверного звонка. Вскоре изнутри послышались чьи-то легкие шаги и приглушенное мяуканье сразу нескольких кошек.
Гадалка Феофания отперла дверь, да так и застыла, изумленно глядя на Ипполита Германовича. Ей было около пятидесяти. Стройная и не очень высокая, с длинными, темными кудрявыми волосами, в которых уже блестела седина, в черной шали с красными и золотыми узорами, накинутой поверх малинового халата, Феофания напоминала цыганку, и это играло ей на руку.
– Ипполит Бестужев?! – гневно прищурившись, воскликнула Феофания. – Вот кого я меньше всего ожидала увидеть на своем пороге!
У ее ног терлись две упитанные черно-белые кошки. Третья заунывно мяукала где-то в глубине дома.
– Добрый вечер, Феофания. Может, предложишь мне войти? – с приятной улыбкой осведомился Ипполит Германович.
– С какой это стати? – нахмурилась гадалка.
– О, не волнуйся, я здесь просто как клиент. Мне нужно погадать, и я готов хорошо заплатить. А на улице довольно прохладно. – Он демонстративно поежился.
Однако Феофания не торопилась впускать его в дом.
– Ты странно выглядишь, – с подозрением заметила она. – Будто слегка помолодел с нашей последней встречи.
– Благодарю, – усмехнулся Бестужев. – Но никакого чуда здесь нет. Просто занялся наконец своим пошатнувшимся здоровьем. В здоровом теле здоровый дух, как говорится.
– Да ты просто разжирел, как свинья.
– А ты никогда не отличалась деликатностью, – обиженно буркнул Ипполит Германович.
– А с чего мне с тобой миндальничать? – фыркнула гадалка. – Я всегда прямо говорила, что презираю тебя за все, что ты натворил, будучи председателем дворянского собрания! Все эти твои интриги и заговоры! Особенно меня бесило то, что свои проблемы ты решал руками других людей, а сам всегда оставался в стороне чистеньким!
– Но люди меняются, Феофания.
"– Ну ладно, – недовольно буркнула Феофания.