Один раз иду домой и слышу шорох…
Казакова сразу поняла, что на скамейке сидит кто-то из обитателей интерната, другим людям просто нечего здесь делать, время клонилось к вечеру, скоро отбой. Казакова решила обогнуть куст и вернуть подопечных в палату. У многих обитателей интерната при отсутствии разума обострены половые инстинкты, и одной из основных задач медиков было не допустить греха.
Эвелина решительно шагнула к кусту и тут услышала сердитый голос Зои:
– Ты мне надоела! Брошу тебя.
– Мамулечка! Не надо, – захныкала Настя.
– Привяжу в лесу к елке и уйду!
– Не надо!
– Чего, испугалась?
– А-а-а!
– Говори нормально!
– Да-а-а!
– Хочешь в чащу?
– Не-е-ет!
– Будешь слушаться?
– Да-а-а, – рыдала Настя, да так отчаянно, что у Эвелины защемило сердце.
– Смотри у меня! – не успокаивалась Зоя.
– А-а-а!
– Замолчи!!! – рявкнула мать.
Из-за кустов донесся шелест, потом странные квакающие звуки.
– Ну хватит, – уже ласковым тоном сказала медсестра, – перестань! Ты же знаешь, что я тебя люблю! Успокойся! Ради тебя стараюсь! Хочешь всю жизнь в Фолпине гнить?
– Не-ет!
– Значит, слушайся!
– Да-а-а! Мне страшно! В лесу привяжут к елке!
– Ты со мной, бояться некого.
– Да-а-а! – заикала Настя. – А я боюсь.
– О господи! Вот таблетка, живо ешь!
– Не хочу-у-у!
– Жри говорю!
– Не-ет! У меня от них голова болит!
– Ну все! Завтра точно в лесу окажешься! Позвоню тете Лизе, она Богдана пришлет! Глотай!
– Не-ет!
– Тихо, тихо, – заворковала Зоя, – всего-то и делов – лекарство выпить.
– Как Оля из седьмой палаты? – дрожащим фальцетом спросила Настя.
– Еще хуже, – успокоила ее добрая маменька, – как баба Клава из шестнадцатой.
– Не хочу!
– Тогда слушайся! И заживем богато! Пошли домой. Я тебя люблю!
– Ма-а-ама-а! Не бросай меня!
– Я никогда тебя не оставлю, – заверила Зоя, – солнышко, птенчик мой, ну, побежали, хочешь мороженого?
Глава 21
Эвелина Лазаревна бросила на стол пачку сигарет.