– Она у вас содержится в особых условиях, под присмотром, отдельно от остальных, как в тюрьме заперта.
– Анна! – отшатнулась Эвелина. – Нет, нет, и не просите, к ней нельзя.
– Мне одним глазком посмотреть, – рыдала дама.
Больше часа пенсионерка уговаривала директрису, буквально валялась в ногах у Казаковой и в конце концов уломала ее."
"– Анна сейчас спит, – сказала Эвелина, – ее сиделка ушла домой, я отведу вас во флигель и покажу больную, но вы не должны пытаться ее разбудить, хорошо?
– Клянусь! – жарко воскликнула старуха.
И Эвелина Лазаревна из жалости к несчастной матери нарушила строжайший указ Ивана Ивановича, отвела старуху в особую палату.
Когда та увидела мирно спящую Анну, она сначала замерла, а потом с воплем: «Ларочка!» – ринулась к кровати.
Слава богу, Анна была под воздействием сильного лекарства и даже не вздрогнула, когда старуха начала тормошить ее.
– Вы с ума сошли! – возмутилась Эвелина, оттаскивая мать. – Обещали просто посмотреть!
И тут у старухи началась истерика, испуганная Эвелина выволокла гостью из флигеля, почти донесла до собственной квартиры и усадила на диван.
– Ларочка, – стучала зубами незнакомка, – Ларисочка!
– Вы ошибаетесь, – попыталась утешить ее директриса, – женщину зовут Анна! По паспорту она Анна Ивановна Сергеева!
И тут из уст посетительницы полился такой рассказ, что у Эвелины Лазаревны перехватило дыхание.
Старуха не назвала своего имени, но о судьбе дочери сообщила шокирующие подробности. Относительно молодую обитательницу интерната звали Ларисой, у нее нет братьев, богатый человек, именующий себя Иваном Ивановичем, является ее мужем.
Но получилось иначе. Правда, первый год после рождения девочки Лариса вела себя относительно нормально, но чем старше становилась дочь, тем хуже делалась мать. Когда малышке исполнилось пять лет, Лара окончательно превратилась в сумасшедшую, и перед мужем встал вопрос: как поступить?
Иван Иванович обожал дочь, меньше всего на свете он хотел, чтобы девочка узнала о болезни матери.