И он не собирался удивлять столь изощренного соперника красотой поз, высокими ударами и криками, достойными настоящего самурая. Он просто изматывал своего противника, каждый раз разрывая дистанцию. Он даже рук не поднял в защитную стойку, и они болтались внизу, как будто тряпочные."
"— Долго ты бегать будешь, сука косоглазая? — упрямо сопел Фриц, который бросился вперед, чтобы облапить Китайца. Он имел представление и о борьбе, и в нижнем партере у Димана не было ни единого шанса. Двадцать кило разницы — это двадцать кило разницы.
Фриц серьезно ошибся. Все же ему было прилично за тридцать, и в последние годы бухал он гораздо чаще, чем тренировался. Он потерял форму и реакцию. А вот Димон — нет. Он ушел в сторону и коротким ударом под колено опрокинул Фрица на спину, после чего носком ботинка пробил в висок соперника, а потом впечатал каблук прямо в его переносицу. Хрустнула кость, ноги боксера несколько раз дернулись в конвульсии, и он затих.
— Пацаны, все претензии сняты, — сказал Китаец псковским, которые стояли белее мела.
* * *Предметный разговор с Гиршем о Сургутской нефтяной компании состоялся в День советской армии. 23-го февраля Аарон приехал в казино в сопровождении правой руки рыжего приватизатора — Антона Гоха. И тот мне дал весь расклад по СНК.
— Богунов, нынешний директор компании, уже составил свою заявку, — начал мне за картами открывать тайны Госкомимущества Антон.
— В день дурака? — пошутил я, доставая коробку кубинских сигар Монтекристо. Гох ничтоже сумняшеся запустил в нее руки и вытащил сразу пять штук. Одну отложил курить, четыре других спрятал в портфель. Тут-то я и понял все про нынешних прихватизаторов. Как бы и раньше особенных иллюзий не было, но теперь все стало совсем очевидно. Посмотрел на Гирша. Тот лишь пожал плечами, словно извиняясь за поведение этого человека, и произнес.
Аарон подвинул все свои фишки вперед. Пошел ва-банк.
Я пасанул, Гох тоже.
— В Сургуте дураков нет, в Москве подмазаны все, — Антон начал раскуривать сигару. — Министр топлива и энергетики, его замы. Но их можно перекупить.
— С ними решим, — отмахнулся я. — Ваша цена какая?
Гох и Ко хотели полмиллиона долларов сразу, в портфельчике. И пять процентов акций будущей компании на оффшоры начальства. Еще пять хотел себе Гирш. Итого десять.