Тертые жизнью дамочки, завидев удалого художника, оживились, поправили прически и вязаные шали и заметно приободрились, поняв, что допрашивать их все же будет не полицейский, а приятный джентльмен с рисовальным планшетом. Сайкерт не подвел. Не хуже иного афериста, он мог расположить к себе самого враждебно настроенного свидетеля, а уж две женщины среднего возраста для него вообще были легкой добычей.
Уже через минуту дамы наперебой выдавали все новые приметы подозреваемого. В общем-то, все можно было описать несколькими словами – в шляпе, шарф надвинут по самые брови и длинное пальто.
Невнятный, едва слышный вскрик отвлек капитана от довольного созерцания чужой работы.
Девушка, чье имя Бродерик так и не решился спросить, уставилась куда-то в угол и была белее снега, который безжалостно продолжал ровным слоем заносить тело и улики. Недоумевая, полицейский подошел и встал рядом, пытаясь проследить взглядом и понять, что же именно ее так напугало.
– Неужели вы не видите? – просипела девица, держась за горло.
Что же ее так разобрало-то? В трупе она ковырялась без особых моральных проблем.
Броди сделал шаг вперед и присел, старательно вглядываясь в помятый, потоптанный снег.
– Там. Пятка… – дрожащим голосом выдавила она, указывая пальцем.
Наконец он понял, о чем речь. Кто-то отступил назад, к самой стене, и обувь отпечаталась на мостовой кусочком слипшегося, красноватого от крови снега. Его команда в эту сторону не отходила, так что оставался только убийца.
– Он любовался своей работой.
Полицейский развернулся и критически взглянул на труп. Да, с этого ракурса несчастная и правда выглядела страшнее и эффектнее всего. И как только глазастая девица догадалась?
Когда он обернулся, таинственной дамы под маской уже и след простыл.
• Глава 12 •
Я жила в борделе уже больше полугода.
Свой семнадцатый день рождения отпраздновала одна. Засунула свечку в кусок пирога, которым ужинала под утро в комнате, и задула ее с пожеланием к следующему, восемнадцатому, найти и покарать проклятого убийцу-маньяка."
"С тех пор, как мы обнаружили несчастную в переулке, новых трупов не было, но по левому берегу поползли нехорошие слухи. Женщины опасались выходить после захода солнца на улицу.