А кто лучше в этом разбирается, чем живущие по соседству аборигены? Так что из бесправных и бессловесных почти рабов алойцы потихоньку превращались в ценных сотрудников.
Я этими переменами особенно гордилась. Уже начали поговаривать о том, что нужно официальное представительство Алоа в столице, а то непорядок: посольство Провенса есть, а такой ценный архипелаг никак не представлен. В глазах обывателей странные черные дикари потихоньку из цирковых обезьянок превращались в таких же, как и они, людей, только с другим цветом кожи.
Потихоньку начали возмущаться и работники фабрик, а также соседствующие с производствами кварталы. То есть, считай, весь левый берег. Королю все чаще поступали донесения о забастовках – каюсь, я подсказала, что если все работники разом не выйдут к станкам, то хозяин волей-неволей прислушается к выдвигаемым требованиям.
Терпящих убытки лордов мне было не жаль совершенно. Я даже помогла Мерти, Балку и нескольким другим представителям трудовых коллективов составить текст прошения к лордам. Отличались они только подписями и некоторыми специфическими техническими деталями, которые прорабатывали сами мастера. А вот основу, вроде восьмичасового рабочего дня, отпусков, организации столовых и прочих взятых из моего родного мира принципов труда, я писала общую."
"Еще на ура было встречено мое предложение перенести все производства за город.
Объяснить местным трудягам, почему нельзя просто остановиться на переносе фабрик за город, я не смогла, но мне теперь уже просто верили на слово.
Из главы мафии и ужаса всех горожан Левый Барон за компанию со мной постепенно превращался в светоч и надежду мирной революции.
Помня о заговорщиках, я торопилась решить вопросы по возможности тихо и без крови. Затянем с реформами – получим вождя на броневике.