Вы потом сами почитаете, не будем застревать на этом, пойдем дальше, а то ничего не успеем."
"Она тоже торопилась. И по той же причине, что и я. Это как-то примиряло меня с необходимостью слушать длинные объяснения, которые в тот момент казались мне ненужными и лишними. Однако постепенно я втянулся, особенно когда услышал, что одним из проявлений неразрешившейся реакции горя может быть яростная враждебность против определенных лиц. Елки-палки, это же прямо про меня! Моя ненависть, моя злость, мой гнев! А еще про повышенную активность без чувства утраты… Это же доктор Долгих! Мне и Новицкий что-то такое говорил об этом.
– Вы, Игорек, стремитесь найти виноватого и переложить на него ответственность за горе, свое или чужое. Это нормально для фазы острой тоски. И теоретически правильно для уголовного права, которое как раз и оперирует понятиями вины и ответственности. Но это не годится для перспективы, – говорила Стеклова. – Для перспективы нужны ходы, позволяющие минимизировать неизбежный ущерб. Событие уже произошло, горе уже с вами, и первоочередная задача должна состоять не в том, чтобы наказать виновного, а в том, чтобы переживание горя обернулось наименьшими потерями как для самого горюющего, так и для окружающих.
Тут она начала рассказывать об оценке ущерба от преступности, о том, какие составляющие принято было включать в эту оценку. Мне снова стало скучно, но ровно до того момента, пока она не стала приводить конкретные расчеты.
– Возьмем в качестве примера ваши любимые ДТП. Не будем жестокими, начнем с малого: жертв нет, производство административное, признана обоюдная вина. Как вам, вероятно, известно, в таких случаях страховые компании ничего не выплачивают. Каждый участник ДТП оплачивает ремонт автомобиля из собственного кармана. Логично?
Я не мог не согласиться."
"– А теперь усложним ситуацию.