Вполне возможно, что история есть, она использована в исследовании, только изменены имена и фамилии, и вместо онкологического заболевания указано какое-то другое, тоже тяжелое и приведшее к гибели. Поэтому я и не нашла. Я же поисковиком искала, а не глазами, времени было мало. Нужно еще раз внимательно прочитать все истории, в которых фигурируют врачи.
– На досуге почитаешь, – буркнул Зарубин. – Раз это не имеет отношения к делу, то нечего время тратить.
– Нет, я все-таки пойду и посмотрю прямо сейчас. Не успокоюсь, пока не выясню.
– Вот же ты упертая, Пална, – с досадой бросил Сергей ей вслед.
Она ушла в комнату, откуда через минуту послышалось мелодичное блямканье включающегося компьютера. Антон, Дзюба и Зарубин продолжали обсуждать собранную информацию, оценивая каждый факт как нужный, сомнительный или полностью непригодный для построения той или иной версии. Фадеев и его конфликт с женой Чекчурина… Жена Фадеева и ее связь с Матвеем Очеретиным… Связь Очеретина со Стекловой и ее последователями… Выходцев и Стеклова… Инга Гесс и ее связь с Выходцевым, с одной стороны, с Фадеевым – с другой, с Очеретиным через жену Фадеева – с третьей…
Челюсти хрустели печеньем и хворостом, то и дело жужжала кофемашина, реплики, то агрессивные и напористые, то растерянные и исполненные досады, прерывались тихим звяканьем рюмок.
Все сходилось на Инге Гесс. И все равно не сходилось. Не просматривался мотив.
– Что Большой пообещал? – устало спросил Антон.
– Сказал – завтра, но предупредил, что ничего не гарантирует.
Да, они понимали.
– Кстати, – вспомнил Дзюба, – а с блогером-то что? Взяли его в работу?
Зарубин оглянулся, встал и прикрыл дверь, ведущую из кухни в коридор.
– Я после вздрючки в министерстве к ним заехал, – вполголоса сказал Сергей, – по пути было. Ну, короче, нашли его, хотели по-человечески поговорить, но блогер оказался гордый, у него свои понятия о человеческом-то. Пришлось прессануть.