Неужели он действительно по собственной воле пробрался в это тщательно охраняемое место, только чтобы поговорить о прошлом Чэн Цяня. Он явно не так-то прост.
Немного поколебавшись, Чэн Цянь осторожно спросил:
— Как я могу обращаться к старшему?
— Тьфу, не называй меня старшим, это раздражает. Разве ты не из клана Фуяо? Когда это дикие горные обезьяны вроде вас беспокоились о старшинстве? — махнув рукой, ответил незнакомец. — Не нужно церемониться со мной. Меня зовут Цзи Цяньли.
Наблюдая за тем, как старик уселся на корточки, Чэн Цянь почувствовал, что его несправедливо назвали обезьяной.
Кроме того, имя «Цзи Цяньли»7 совсем не походило на настоящее.
7 几千里 (jī qiānlǐ) — несколько тысяч ли.
Но заклинатель внезапно ухмыльнулся, демонстрируя ряд очень острых белых зубов.
— Я слышал, ты устроил старому дураку Ян Дэчэну такую взбучку, что он аж рассердился? Хорошая работа, малыш!
— Кто такой Ян Дэчэн? — в замешательстве спросил Чэн Цянь.
— Это старший телохранитель Бянь Сюя. В последние годы этот старый дурак стал просто невыносим.
Судя по тому, как и что он говорил, этот человек, по-видимому, был очень хорошо знаком с людьми из зала Черной черепахи. Чэн Цянь насторожился и делано апатично спросил:
— Если он превратился в негодяя только из-за такого пустяка, как вознесение, то как он вообще мог быть благородным человеком?
Почесав в затылке, Цзи Цяньли неловко махнул рукой:
— Ты еще молод.
Все пять чувств Чэн Цяня обратились к небу, юноша вновь попытался использовать свои силы, чтобы разрушить сковавшее его заклинание, и неторопливо произнес:
— Если смертный доживет до моего возраста, у него уже будут правнуки.
Цзи Цяньли засмеялся.
— Сейчас ты полон необычайных талантов и каждый день делаешь большие успехи. Ты не женился и не взял учеников. С такой жизнью ты все равно останешься юнцом, проживи ты хоть десять миллионов лет.