Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

— Пока на горе нет тигра, обезьяны мнят себя правителями, — резко произнес Чэн Цянь, даже не потрудившись поднять глаза.

Похоже, юношу совершенно не беспокоило, что эти слова очерняли и его самого.

Тан Чжэнь посмотрел на него и ответил:

— Похоже, ваш гость с горы Белого тигра. Ты не выйдешь ему навстречу?

— Их владыка притворяется мертвым. Что толку, что он со мной встретится? — апатично ответил Чэн Цянь.

— Похоже, Управление небесных гаданий тоже просит вас об аудиенции, —продолжил Тан Чжэнь.

Лицо Чэн Цяня тут же потемнело:

— Если они пришли из Управления небесных гаданий, просто вышвырни их вон.

Если они позабыли, где их место, они могут и вовсе не вернуться назад. Даже если солнце погаснет, какое это имеет отношение к нам?

Какое отношение к ним имели нынешние события?

Скоро весь мир узнает о том, что Хань Юань — ученик клана Фуяо. Когда до этого дойдет, смогут ли они все также оставаться в стороне?

Но, поскольку Янь Чжэнмин все еще был без сознания, Чэн Цянь становился все более нетерпеливым и тревожным.

Не желая больше его провоцировать, Тан Чжэнь оставил эту тему. Он прошел в глубь комнаты и послал свое сознание исследовать внутренний дворец Янь Чжэнмина.

Великий заклинатель Чэн, который только что проповедовал «сохранение ясности ума и отречение от мирских забот», тут же подался вперед и спросил:

— Как он?

Тан Чжэнь долго молчал. Чэн Цянь не мог усидеть на месте. Он несколько раз прошелся взад-вперед по комнате. Ему все время хотелось окликнуть Тан Чжэня, но он сдерживался, чтобы не потревожить старшего.

Тан Чжэню потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. С большой осторожностью он убрал руку Янь Чжэнмина обратно под одеяло, но продолжил молчать, так и не решаясь заговорить.

— Брат Тан?

— Я думаю… ты должен позвать сюда своих старшего брата и младшую сестру, — сказал Тан Чжэнь.

Чэн Цянь ошеломленно замер.

Никогда еще он не чувствовал в своем сердце такого холода, будто кто-то разрубил ему грудь и наполнил ее вековым льдом.

Это был поистине невыносимый холод.

Казалось, даже Небесное Бедствие не смогло бы сравниться с ним.

Тан Чжэнь неловко посмотрел на юношу и произнес:

— Мой юный друг, жизнь не всегда подчиняется нашим желаниям. В мире есть счастье, но есть и печаль. Ты давно очистил свой разум от мирских забот и желаний. Неужели ты до сих пор этого не понимаешь?

— Нет…

Чэн Цянь просто выплюнул это слово. Его голос дрожал. На мгновение он застыл в растерянности.