Чэн Цянь аккуратно поднял книги, которые он по неосторожности уронил, и поставил их обратно на полку. После этого он взял хронику острова Лазурного дракона, сел на скамейку у окна и приступил к чтению.
Висевшая на стене маленькая масляная лампа загорелась сама по себе. Чэн Цянь перелистнул несколько страниц и вдруг почувствовал, что все это попросту бессмысленно.
Все эти годы он сражался с небом и землей, сражался со своими сверстниками, сражался не на жизнь, а на смерть. Он никогда не отступал, и он никогда не хотел верить, что в этом мире есть что-то, чего он не смог бы сделать.
Только в этот момент он понял, что не всегда все идет в соответствии с его желаниями.
Может быть, все дело было в его раненом изначальном духе, но Чэн Цянь чувствовал себя подавленным и уставшим. Глядя на скучные записи, он вдруг подумал: «Какой смысл становиться знаменитым и могущественным заклинателем? Ведь все закончится тем, что ты станешь объектом зависти и мишенью для разговоров. В чем смысл стремиться к вознесению и искать бессмертия, если для этого нужно отбросить все человеческие чувства и идти по дороге, которую никто не видит? Разве в конце концов не придется смотреть на то, как привычный тебе мир исчезает без следа?»
Их жизни стоят меньше, чем жизнь обычных смертных, как бы коротка она ни была.
Сердцебиение Чэн Цяня замедлилось, и юноша снова стал самим собой. Ему казалось, что все его мысли завязались в сложный узел.
На душе у него было неспокойно.
Он так часто возвращался к этой теме, что, возможно, ему действительно стоило отправиться в уединение и посвятить себя самосовершенствованию.
Поскольку Чэн Цянь считал вознесение бессмысленной затеей, он принялся листать хронику острова Лазурного дракона, не зацикливаясь на поиске конкретно того, что имело бы отношение к клану Фуяо. Внезапно, его взгляд остановился. Он что-то нашел.
Хотя остров Лазурного дракона и лежал посреди моря, в его записях встречались сведения о множестве территорий.
Чэн Цянь обнаружил в этих записях некую закономерность. Люди, которым потребовалось триста лет, чтобы сформировать свой изначальный дух, в основном останавливались именно на этом уровне. С ними не происходило ничего экстраординарного. Они доживали, в среднем, до восьмиста лет, а затем умирали.