Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

После череды напряженных размышлений Чэн Цянь, наконец, тихо спросил:

— Старший брат, ты… хочешь заняться со мной парным совершенствованием?

Янь Чжэнмин лишился дара речи. Казалось, теперь он должен был развернуться, сорваться прочь и зарыдать, чтобы полностью соответствовать атмосфере этого момента.

— Ты хоть знаешь, что такое «парное совершенствование»? — прорычал Янь Чжэнмин. И смех, и грех. — Парное совершенствование — это полная чушь! Ты мне просто нравишься, и я хочу быть рядом с тобой, понятно?

Чэн Цянь молчал.

Закончив возмущаться, Янь Чжэнмин напряженно уставился на юношу, а затем с осторожностью коснулся уголка его губ.

— Ты жалеешь об этом?

Слова «быть рядом с тобой» напомнили Чэн Цяню то, что он видел когда-то в Чжаояне. Зрелище произвело на него не самое хорошее впечатление. Тогда, даже мельком увидев подобное, он чувствовал себя невыносимо.

Это было так ужасно, что разум юноши тут же заполнили нечистые помыслы. Как в тот день, когда он, будучи еще ребенком, вошел в пещеру, ведущую в Долину демонов.

Там, в долине, стоя на краю обрыва, он отчетливо чувствовал опасность, но все равно ничего не мог с собой поделать. Его непреодолимо тянуло вниз.

— Слишком много слов, — наконец, произнес Чэн Цянь.

Он так разволновался из-за запретности своих действий, что попросту разорвал промокшую до нитки одежду Янь Чжэнмина. Янь Чжэнмин на мгновение растерялся, не зная, с чего начать, поэтому за него это сделал Чэн Цянь. Юноша напряг разум, изо всех сил стараясь вспомнить, как это делали другие.

В этот самый момент он внезапно пожалел о том, что не успел внимательно изучить ту книгу. Впервые в жизни он ощутил, что значит: «Когда приходит время применять знания на практике, начинаешь жалеть, что мало читал».

И так продолжалось до тех пор, пока Янь Чжэнмин без разговоров не прижал его к берегу…

Глава Янь очень долго подавлял в себе желание. Он слишком долго терпел и теперь больше не желал церемониться.

В конце концов, он так и остался в павильоне Цинъань.

Чэн Цянь редко спал допоздна, но, когда он, наконец, открыл глаза, он почувствовал, что на сердце у него было хорошо.

И пусть его тело немного не слушалось, но юноша не обратил на это совершенно никакого внимания. Старший брат нечасто демонстрировал свои настоящие чувства, и Чэн Цянь решил, что теперь он может делать все, что захочет.

Однако уже на третий день пребывания Янь Чжэнмина в павильоне Цинань Чэн Цянь пришел к выводу, что он больше не может этого выносить.