Гора Дасюэшань издала оглушительный скрип, и едва успокоившийся вихрь вновь взметнулся вверх.
Но, при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что у золотого лотоса не было листьев. Под цветком было совершенно пусто!
Все это больше напоминало трюк для отвода глаз.
Шуанжэнь покачнулся и взмыл в воздух, Чэн Цянь тут же протянул руку и схватил клинок за рукоять.
В тот же самый момент цветочный дух отступил на пару шагов назад, его бледная тень ощутимо дрожала.
Все, что произошло дальше, было стремительнее, чем полет ястреба1.
1 兔起鹘落 (tùqǐhúluò) — как заяц поднимется, так ястреб упадёт [на него камнем] (обр. в знач.: быстро, моментально, молниеносно).
— Сяо Цянь, что ты делаешь? — неуверенно воскликнул Янь Чжэнмин.
— Ты рехнулся?! Золотой лотос — сердце моря Бэймин! — сердито взревел цветочный дух.
— Сердце моря Бэймин... и какое это имеет отношение ко мне? — хрипло отозвался Чэн Цянь.
Подождите-ка... Пламя ледяного сердца?
— Ты хочешь сказать... что это Тан Чжэнь? — пробормотал Янь Чжэнмин.
Стоило ему только произнести это имя, как на тыльной стороне ладони Чэн Цяня вздулись вены, и кончик ледяного клинка слегка царапнул землю, издавая болезненный скрип.
Дважды смерив юношу взглядом, Янь Чжэнмин не мог не спросить:
— Да что, в конце концов, с тобой происходит? Это все из-за «души художника»?
— Премного благодарен Тан чжэньжэню, что пожаловал мне «душу художника», но теперь проблема решена, — Чэн Цянь оглянулся. Едва коснувшись Янь Чжэнмина, его холодный и мрачный взгляд заметно смягчился. Юноша внимательно посмотрел на старшего брата и внезапно прошептал, — старший брат, спасибо тебе.
Казалось, в его глазах было множество невысказанных слов, но Янь Чжэнмин не совсем понимал, что здесь происходит.
— Нет... не стоит благодарности, подожди, это все так запутано! Ты говоришь, что эта моль — Тан Чжэнь? И что именно он повесил на тебя «душу художника»?
— Его настоящее тело — Поглощающая души лампа. Сдается мне, перед нами лишь его изначальный дух, застрявший во льдах тайного царства горы Дасюэшань.