Никто не брал мое тело подобным образом. Никогда прежде я ничего схожего не испытывала. И не думала, что такое в принципе возможно. Реально. Что это все удастся пережить. Испытать. Не во сне. Наяву. По-настоящему. На грани. Без наркоза. Без анестезии. На полной скорости прямо по встречной пролететь, взорваться, на куски разлететься и вновь воспрянуть, запылать.
Столько желания. Жажды. Столько чистого, ничем не замутненного вожделения.
Исступление. Истинное. Неподдельное.
Никто меня так не касался. Никто не зацеловывал мои губы.
Зверь что-то делает со мной. Страшное. Чудовищное. Жуткое. Преступное. Насквозь греховное. Обнажает что-то. Оголяет нервы и не только. Портит. Или наоборот – на нужную волну настраивает.
Дьявол. Он вынуждает меня звучать иначе. Исторгает из груди надсадные хрипы и стоны, обращается как опытный мастер с излюбленным инструментом.
Я дрожу. Трепещу. Беспрестанно. Неудержимо. Неистово. Исступленно.
Я кончаю… и не могу остановиться. Зависаю. Застываю. Замираю. Цепенею. Попадаю в ловушку. В капкан. В оргазм без завершения. В вязкую и тягучую эйфорию, где развязка постоянно откладывается, оттягивается.
Зверь что-то задевает.
А потом блаженство обрывается. В момент. В одну секунду.
Никита отстраняется, покидает мое тело полностью, жестоко разрывает жаркий контакт. Восставший член выскальзывает из лона, дразнит, скользнув по влажным складкам, и постукивает по клитору. Издевательски.
- Разогрелась? – хрипло спрашивает Зверь.
- Ник, - выдыхаю рвано. – Прошу. Ник… Прошу тебя…
Ничего умного и содержательного произнести не способна. Могу лишь умолять, униженно просить об облегчении. Рвусь к нему навстречу, льну, едва ли управляю собственными бедрами, когда столь развратно тянусь к этому мужчине.
- Ник, - закашливаюсь, захлебнувшись воздухом. – П-прошу.
Ерзаю задом по столу, понимаю, что поверхность ужасно скользкая и мокрая. Щеки обдает огонь. Чертовски стыдно.