Любимая игрушка Зверя

Спер у бати секретную разработку? - Я это выучу, - признаюсь как есть.

- Не разводи меня, - отмахивается. – Никто не разберётся в этой груде бреда без предварительной подготовки. Скажи правду. Поясни тайный замысел.

- Все гениальное просто. Слыхал?

- Да кончай заливать. Друг называется.

- Не веришь в меня?

- Прости. Тут даже гений не справится. Провальная затея. Если ты действительно уверен, что сумеешь, то у меня плохие новости. Тебе надо починить чердак. И чем быстрее, тем...

- Как ректор?

- Супер. Уж точно в разы получше меня будет.

Ему же не надо рыть землю в поисках компромата на себя. Наслаждается жизнью. Красавчик. Трахает студенток. Причем все совершеннолетние. Не к чему придраться. Конечно, допускаю, его жена не согласится с моим мнением. Да и родители некоторых девчонок тоже могут быть против. Не каждый видит свою дочурку рядом с дедом, который давно забыл, как выглядит его член из-за порядком отвисшего пуза. У нас теперь толерантное общество. Сам знаешь. Пидорасов обижать нельзя. Всякие там меньшинства тоже задевать страшно. Чуть чего сболтнешь сразу в суд потащат за оскорбление. Но люди по старой памяти не особо воспринимают шашни древнего как мир дедугана с юными бабёнками.

- Отлично. Фото и видео есть?

- Все в процессе. Но сам понимаешь, это мелочи. Шантаж очень спорный. Не факт, что выгорит. Рисковое дело. Его и жена вряд ли песочить начнет. Живет с ним ради бабла и статуса. Вся надежда на общественный резонанс.

- Значит, тебе надо лучше стараться. Перетряхни его биографию заново, отследи каждый шаг.

Ты же Тайсон, вот и держи удар.

- Шутишь? - присвистывает. – Веселый ты не в меру.

- Я в тебя верю, - киваю на дверь.

Тайсон вздыхает. Тяжко. И спешит убраться.

Помню, когда мы впервые пересеклись. За гаражами рядом с одной из школ, откуда меня потом выперли за хулиганство и недопустимое поведение. За крайнюю жестокость и насилие. Короче, за то, чем и являлась вся моя жизнь. За мою настоящую природу, которую я не особо контролировал.

Это был вечер. Обычный для моей тогдашней жизни.

Меня пытались избить. Налетели группой. Исподтишка. Врасплох пробовали застать. Как всегда. Редко кто рисковал сойтись в честном бою."

"Я никого и никогда не осуждал за трусость. Даже приятно было. Льстило, что крысы сбиваются в кучу, расписываясь в том, что поодиночке слабаки. Хоть так пытаются свои ставки поднять. Но я все равно их штабелями укладывал. В тот вечер тоже большую часть проспаться отправил. Но двух никак угомонить не мог.