Сын жаждет сражаться. Отец мечтает его приструнить. Оба преисполнены сил и страстей. Давно забыли про компромиссы. Плевать им на возможность договориться. Их стихия – война. До последней капли крови. До жесточайшего конца.
Им это нравится. Разыгрывать битву за битвой. Ломать чужие судьбы. Собственную жизнь уродовать и корежить. Им просто не свойственно спокойствие. Претит. Бесит. Раздражает. Они рвутся на поле боя. В самую гущу. Неугомонные. Бешеные.
А я? Я просто пытаюсь остаться собой.
Никогда не преступала закон.
Но это и правда серьезно. Никита должен выждать, действовать по закону, по правилам. Нельзя рубить сгоряча, устраивать побег. Надо его вразумить.
Надеюсь. Ох, я действительно сильно надеюсь на благоразумие Багрова-старшего. Ну не заключит же он собственного сына в тюрьме? Может, его дьявольский план как раз и состоит в том, чтобы провоцировать на побег? Окончательно загнать в ловушку?
Если бы я могла уговорить Михаил, попросить его забрать заявление, отозвать показания. Побудить к закрытию дела. Но бывший супруг и в отношении наших детей отказывается идти на контакт.
- Ну как? – оживленно интересуется Тайсон, когда я усаживаюсь в его автомобиль, начинаю переодеваться прямо на заднем сиденье. – Он согласился подождать?
- Нет, - вздыхаю. – Ник стоит на своем.
- Черт! – бьет по рулю. – Вот идиот.
Я должна была лучше стараться. Найти правильные слова, подобрать разумные доводы и аргументы, вразумить, наставить на верный путь. В моем распоряжении оказалось целых полчаса. А я просто слила все это.
Тайсон явно ожидал от меня другого. Я сама уж точно ожидала другого. И вот вдруг такой поворот.
Боже. Память свежа. Еще горят на моей коже прикосновения. Губы жжет от диких поцелуев. Между ног саднит от одержимого вторжения.
- Можно я чуть позже форму дежурного верну? – спрашиваю, заметив красноречивые пятна на штанах. – Нужно сначала постирать…
- Да хоть сожги, - отмахивается. – Не надо ничего возвращать.