- Я не… - начинаю и замолкаю под его тяжелым взглядом.
Просто подчиняюсь и усаживаюсь, куда указано – занимаю переднее сиденье.
- Я скоро вернусь, - ровно заявляет Никита.
- Ты же не, - осекаюсь, по его кривой ухмылке читаю единственный возможный ответ на свой немой вопрос. – Ты… пожалуйста. Прошу, ты же сказал, что врача вызовешь.
- Вызову, - усмехается шире. – Когда закончу.
И закрывает дверцу. Удаляется в ночь.
Пробую выбраться. Не сразу нахожу ручку, однако все же хватаюсь за нее, дергаю, отчаянно жму. Бесполезно.
Придется ждать.
Я всматриваюсь в полутемные улицы, но сильная тонировка на стеклах мешает обзору. Да и мало что можно разглядеть. Понимаю, вряд ли сумею как-то повлиять на происходящее.
Зверь глух к мольбам. Он уже вынес приговор, причем окончательный, без права на обжалование. Теперь остается лишь смириться. Такие, как он, действуют прямо и четко, напролом. Воплощают в реальность самые суровые вердикты. Жестко. Четко.
Ворох тягостных мыслей не позволяет успокоиться, никак не удается унять лихорадочный трепет в конечностях.
Ненормально это. Аморально. Хотя внутренний голос упорно нашептывает, будто я не права.
А меня бы пожалели? Отпустили? Закончив глумиться над телом, стали бы врача вызывать?
Ком в горле. Глаза пекут. В груди становится тесно, желудок спазмы терзают.
Плевать им на меня было. Развлеклись бы по полной и на помойку вышвырнули, и это еще при хорошем раскладе. А при плохом – труп бы утром закапывали.
Сколько людей пропадает? Десятки. Сотни. Вот на нашем рынке такое тоже бывало. Раз и
нет человека. Никто этим бандитам не указ. Везде у них свои «кадры».
Бешеным псам закон не писан. За деньги многое купить можно. И молчание, и спуск расследования на тормозах.
Надо о себе волноваться.
Теперь сумею к детям вернуться. А если бы Зверь не пришел за мной, если бы чуть задержался, то может и некому бы тогда домой возвращаться было. Сгинула бы.
Боже. Но как я в таком виде в квартиру заявлюсь? Что Миша подумает? Как ему все объяснять? Только зря дергать и нервы ему трепать.
Куртку в контейнере забыла. Теперь уже за ней не вернусь.