Медленно убрал в сторону чай, обхватил обеими руками столешницу и низко наклонил голову. Вдох-выдох, боль, страх, отчаяние. Обречённость. – Если она захочет быть с ним, я не смогу помешать, – проговорил глухо. – Не смогу и не буду.
– Твою мать! Ты вообще идиот?! – Генка схватил его за плечи, встряхнул, заставляя посмотреть в глаза. – Твою жену вот-вот могут увести, а ты говоришь «не могу и не буду»?!"
"– Говорю! Говорю и буду говорить! – зло рявкнул Никита, сбрасывая его руки и запуская пятерню в волосы. – Я ей не хозяин! А она, вполне возможно, скоро перестанет быть моей женой! Что прикажешь мне делать? Приковать к себе? Кого, Свету? – он горько рассмеялся собственной нелепой шутке.
– Может, вам надо поговорить? До того, как она узнает?
– Думаешь, я не пытался? Да я умолял её позволить вернуться! – Никита прикрыл глаза ладонью – не стоило этого говорить. Даже близкому другу не стоило. Самого до сих пор при воспоминании о том разговоре, о собственном унижении бросало в дрожь.
Генка понятливо молчал, давая возможность взять себя в руки.
– Это не конец света, – наконец устало сказал он. Сел за стол, обхватив чашку руками. – Если Света решит попробовать с Марком, я это переживу.
* * *Раннее утро, когда солнце начинает заглядывать в окно и скользит по обнажённым плечам нежными касаниями, всегда было самым любимым временем суток Сергея. Повернуться к Тамаре, притянуть к себе, тёплую, сонную. Поцеловать за ухом, шепча что-то милое и бессмысленное. Прислушаться к дому – Даня ещё спит, можно скользнуть по изгибу талии, забраться под резинку пижамных штанов, продвинуться ниже, к податливо раскрывающимся бёдрам… Да, Сергей определённо любил подобные утра, особенно, когда Тамара откликалась на ласку, оттопыривая зад и потираясь о его член.
– Зайди сегодня к Инне, надо забрать цветы, – прошептала Тамара, не открывая глаз. Рука Сергея, почти добравшаяся до лобка, замерла.
– Куда зайти? – уточнил он, надеясь, что ослышался. Надеясь, что она не заметила, как резко пропала его эрекция.