Любить нельзя. Расстаться

Раз папа пообещал, что будет тренировать, значит, пройдёт обязательно! Лёва ни за что бы не признался, что завидует, наблюдая, как Алина примеряет папин пояс, предвкушая церемонию вручения. На его экзамене родители обязательно будут сидеть рядом, болеть за него и обнимать, поздравляя. Сейчас смог прийти только папа: у мамы было что-то срочное в больнице. Он снова посмотрел вниз и подумал, что, как бы сильно ни желал получить синий пояс, если бы ему сказали, что родители снова будут вместе, но для этого надо проучиться ещё пять лет, согласился без раздумий…

Алина умчалась, её бой вот-вот начнётся.

Никита проводил её улыбкой, взмахнул рукой, заметив Лёшу с Настей. Сергей и Тамара сидели неподалёку, чуть дальше Инна и Руслан, Дима и Карина, и ещё множество друзей и знакомых, по парам или одни. Почему же именно ему досталось так много внимания? Каждый второй спросил, где Света, каждый первый посмотрел на пустое место рядом с ним. Это начинало раздражать, и в то же время Никита невольно задумывался: смотрели ли так же на неё, когда он не приходил на очередное торжество? Что чувствовала она, улыбаясь и объясняя, как сильно он занят на работе, чтобы найти время и вырваться? Раздражение усиливалось ещё и из-за того, что он не сразу смог задушить в себе обидные для неё упрёки. Неужели и правда была настолько загружена, раз не пришла на главный в данный момент экзамен в жизни Алины? Или, может, просто забыла, потому что проводит время с Марком?. .

Конечно, это не могло быть правдой, и умом Никита прекрасно это понимал, но кто мог запретить разодранное в лохмотья сердце обливаться кровью? Кто мог остановить встающие перед глазами картины, в которых Света и Марк сплетались в объятиях на широкой кровати гостиничного номера? Кто мог заткнуть её голос, шепчущий, как она скучала, молящий забрать с собой, выстанывающий его имя?

Марк, я люблю тебя!

Этот крик, отчаянный, дрожащий от слёз, так долго преследовал в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту, искать её рядом, прижимать к себе, пока не стихнет заполошный стук в груди.

Мог ли его худший кошмар сбыться? Нет, не мог. Никита не лгал, когда говорил Генке, что уверен в Свете. Был уверен – тут же поправлял он сам себя, подавляя внутреннюю дрожь.