Но не могу вспомнить, чей именно номер стал пристанищем для нас троих. Будет совсем странно, если это Алекса, а тут полураздетый Сэм. И ничуть не лучше, если номер мой.
Судя по тому, каким растерянным выглядит мужчина, он тоже без понятия. Поднимаюсь с кровати, направляясь к небольшому шкафу. Распахивая дверцы, наблюдая свои сложенный вещи.
– Мой. Тебе нельзя показываться.
Это немного убивает. Необходимость прятать одного из мужчин, с которым я встречаюсь. И так будет всегда? А что дальше, когда закончится фальшивая помолвка с Алексом?
Мне хочется быть смелой, наплевать на чужие предрассудки, и объявить всему миру, что Алекс и Сэм мои.
Словно любовника, прячу Сэма в ванной. Всего на секунду прижимаюсь к его сухим губам, наслаждаясь близостью. Веду пальцами по выступающим венам на руках. Обхватываю предплечья, растворяясь в поцелуе.
Медленном, жарком. Когда всё внутри превращается в огенный шар, опускающийся в низ живота.
И только нарастающий стук в дверь заставляет меня оторваться. Там кто-то ломится, а я целуюсь на пороге ванной с Сэмом. Прижимаю ладони к пылающему лицу.
Сумасшедшая.
Но счастливая.
Ровно до тех пор, пока не открываю дверь. И не наблюдаю недовольную маму на пороге, которая сверкает карими глазами. Не дожидаясь приглашения, она проходит внутрь номера.
Выучила, столько раз уже наблюдала. Когда не получалось приносить одни пятёрки, когда поступала в балетную академию вместо юридического. Каждый раз, стоило нарушить планы матери.
– Мам, что ты тут делаешь?
– Очевидно, мешаю тебе развратничать! Ты решила спустить своё будущее ради непонятной связи с каким-то немцем?
– Алекс австриец.
Кажется. Ни в чём не уверена, когда мать смотрит пронзительно.
– Мам, надо было сказать, что ты приезжаешь.
– А ты взяла трубку? Пришлось решать всё самостоятельно. Собирайся, поедем за Марком.
– Не поняла. При чём тут мой сын?
– Юнна, милая, половина мира любуется тем, как ты спишь с двумя мужчинами. Мы обе не хотим, чтобы это повлияло на Марка, так? Поэтому мы вернёмся домой, найдём других врачей.