Клуб в течение получаса заполнился посетителями чуть ли ни плечом к плечу. Мои уши не переставали звенеть от потока липких реплик с сексуальным подтекстом и откровенных предложений, которые без конца летели в мою сторону. Тем не менее, я продолжала стоически работать за барной стойкой и улыбаться, забирая в карман те деньги, которые эти ублюдки мне протягивали. Ченс был тоже по горло занят с многочисленной толпой и было нетрудно заметить, что ему откровенно не нравилось видеть меня здесь, но я старательно его игнорировала, продолжая выполнять свои обязанности.
Где-то около полуночи к барной стойке подошёл Майк.
— Эй, ты! — окликнул он меня, и я почему-то не сомневалась, что Майк не помнил моего имени. — Отнеси две бутылки «Хеннеси» во «Французскую комнату». Живо.
— Поняла, — поспешно кивнула я, и поставив две бутылки коньяка на поднос, направилась в приват-комнату, предназначенную для особо важных гостей. Обычно, я всегда проходила мимо дверей этого помещения и никогда не заглядывала внутрь.
Помещение было полностью погружено в полумрак, и только всполохи тусклого красного света позволяли разглядеть движущиеся силуэты около десятка девушек, находившихся в различных вариациях полураздетого состояния.
На какой-то момент я застыла, слишком шокированная, чтобы двигаться дальше, и мой взгляд невольно остановился на одной из девушек, которой на вид было не больше двадцати. Повернувшись лицом к клиенту, она сидела на его коленях с расставленными по обе стороны ногами.
Почувствовав подступивший к горлу тошнотворный спазм, я заставила себя пройти мимо по направлению к бару, расположенному в углу комнаты. Когда я ставила бутылки с коньяком на стойку, мои руки заметно дрожали.
— Угости меня коньяком, сладкая.