Губы плотно сжаты, ноздри раздуваются, и майский ветер треплет взлохмаченные темные волосы… Стоим друг напротив друга, как ковбои в старых вестернах…
– Лови ее! – заорал пацан.
– Что? – возмутилась я. – Вы чего удумали, балбесы?
Но балбесы уже пошли в наступление. Я резко развернулась и, звонко стуча шпильками, побежала прочь от метро. «Жадина!» – самое приличное, что доносилось мне в спину. В трубке продолжала мямлить Валюша:
– Лер, у меня там в одном конспекте кое-что недописано! За пятнадцатое число, где про виды наказаний, предусмотренных для несовершеннолетних…
– Потом, Зло, потом! Жду тебя вечером! – прохрипела я на бегу, сбрасывая вызов.
– Ага! – злорадно выкрикнула я, выглядывая своих преследователей сквозь летящие в обе стороны машины. Первый раз в жизни радовалась, что на этом светофоре «красный» для пешеходов горит целых 140 секунд.
Подростки скакали на противоположной стороне и что-то выкрикивали. Из-за шороха шин я не могла разобрать, что именно, но наверняка это были не очень лестные слова в мой адрес. Мне же захотелось станцевать победный танец на глазах у многочисленных прохожих, столпившихся возле светофора. Однако вместо этого я лишь сердито буркнула себе под нос:
– Ненавижу детей!
Поправила на плече лямку черной сумочки, одернула подол клетчатого пиджака и быстрым шагом направилась по оживленному проспекту.
– Здравствуйте, Ольга Владимировна! Это Лера Журавлева из двести семнадцатой группы. Да, я по поводу своих прогулов. Пропусков то есть. Я по семейным обстоятельствам на философии не была. Понимаете, у моей двоюродной тети…
Дойдя до набережной, облокотилась на гранитный парапет и уставилась на воду. Кураторша нудно и сердито выговаривала мне, а я смотрела, как теплый легкий ветерок гоняет по реке рябь.
"Распрощавшись с Ольгой Владимировной, убрала телефон в карман пиджака.