И Вовец стал демонстративно натягивать резиновые перчатки. Жека захныкала:
– А я, значит, мало того, что с покойником, так ещё и в темноте сидеть обязана? Или свет оставляешь, или я с тобой иду.
– Ладно, – сдался Вовец, – но в комнату заходи в темноте и сиди там, как мышь, чтоб без звука. Пусть думают, что ты где-то по коридорам шастаешь. Приготовь ключ, я сейчас свет вырублю.
Он рванул вниз рукоятку рубильника. Отыскал в темноте руку Жеки, повел вдоль стены. Вот и пятая дверь. Девушка обняла его и поцеловала в губы.
– Береги себя, – горячо прошептала в самое ухо.
Вовец дождался пока внутри камеры защелкнулся замок. Чтобы убедиться, что дверь заперта, на всякий случай подергал дверную ручку. Вдоль стенки двинулся обратно. Сейчас, когда у него преимущество в оружии, надо атаковать. Три патрона на трех бандитов. Правда, у них одна пуля для него самого тоже имеется. Так ведь пуля – дура, а дробь разлетается широко.
Вовец добрался до железного шкафа, отыскал рукоятку рубильника, подал вверх и сразу спрятался за шкаф.
Вовец ещё раз проверил патроны в стволах. Третий, запасной, он же последний, положил в нагрудный карман рубашки. Оттуда его легче и быстрее вытащить, чем из кармана брюк. Потрогал нож, висящий на поясе. Выкатил тележку-каталку на середину коридора, положил сверху кресло и начал разгонять это сооружение. Он был уверен, что бандиты за ближайшим углом, и таким способом хотел прикрыться от них.
"Он бежал ровно, но довольно быстро. Дребезжание и визг несмазанных подшипников резали уши. Шагов за десять до бокового коридора Вовец резко прибавил ходу. Сразу постарался дать максимальную скорость. Перехватился за боковые стойки ниже верхней площадки, согнувшись, как велосипедист, и несся что есть духу. У каталки чуть выше уровня колес имелось несколько поперечин, сантиметров через двадцать пять-тридцать одна от другой.