В нос ударила болотная вонь, а перекрученные чёрные деревья начали грозить голыми ветвями.
Хорь ловко помчался по еле заметной тропке, трусливо петляющей между булькающими водоёмами, затянутыми ряской.
— Вот, стало быть, мне и приходится драться, — снова заговорил зверолюд, оказавшийся словоохотливым малым. — А вы, господин, знаете, почему ту поляну называют Красной?
— Ну, вряд ли из-за коммунистов, скорее всего потому что там пролилось много крови.
— Верно, — кивнул мой проводник. — Но ещё из-за старинного поверья…
Хорь понизил голос до вкрадчивого шепота, а лягушки в тон ему заквакали что-то таинственное.
— Далеко ещё? — спросил я, выслушав рассказ спутника.
— Нет, вон поваленное дерево, видите? А за ним просвет. Там и поляна, — указал рукой Хорь, мчась по подсохшей земле.
Я кивнул и услышал звон стали. Кажется, мы не успели. Девицы уже сражаются.
И когда мы со зверолюдом выскочили на поляну, то увидели такую картину: Рысь и Волчица яростно рычали и сверкали жёлтыми глазами, а их сабли встречались друг с другом, высекая злые искры.
Девицы ловко скакали по хорошо утрамбованной земле, покрытой чахлой травой.
Кожаный доспех Рыси оказался пропорот в районе рёбер, но кровь сочилась довольно слабо. И примерно такая же лёгкая рана красовалась на плече Волчицы, чьи белые волосы оказались стянуты в длинный хвост, достигающий поясницы девушки.
— Это же Белая! — с придыханием выдал Хорь, глянув влюблёнными глазами на Волчицу.
— Прекратите, мать вашу за ногу и об пол! — яростно выдал я, сжав руки в кулаки.
— Тут ты не смеешь нам приказывать, Человек из-за Стены! — прохрипела Рысь, отразив очередной выпад противницы, которая тоже не собиралась останавливаться.
Белая молча стиснула белые как сахар зубы и с вызовом покосилась на меня, будто бы даже взвинтив темп.
— С хрена ли? — почти куртуазно поинтересовался я, учитывая, что меня раздирала ярость.
— Тот, кто ступил на Красную поляну, может покинуть её, только если победит или проиграет. Третьего не дано.