Они сделаны из одного теста. Всех и каждого хотят использовать, чтобы увеличить влияние рода. Плетут свои сети как пауки. А я просто хочу выйти замуж по любви! — горячо проговорила Белова и закинула ногу на ногу, сидя на грубой колченогой табуретке.
Огнева никак не прокомментировала её слова. Она задумчиво потёрла подбородок крепкими пальцами и протянула:
— Я вот только одного не понимаю… Если верить слухам, выходит, что Александр — это незаконнорождённый сын чуть ли не самого императора. И старший Громов просто вырастил его.
— Дорогая, ты как-то наивно рассуждаешь, — улыбнулась блондинка.
Огнева, против моих ожиданий, не стала возмущённо вскидывать голову и метать глазами молнии. Она лишь вопросительно вздёрнула чётко очерченную бровь, совсем не обидевшись на слова графини.
А та продолжила говорить:
— Пойми, многие считают, что даже если Александр Громов никогда не вернётся в лоно вырастившей его семьи, она всё равно будет занимать в его сердце какое-то существенное место.
— Ну, Александр не дурак. Он точно что-нибудь придумает. А нам бы надо придумать, как ему передать слова графа Рыльского-старшего.
— Пфф! — насмешливо фыркнула блондинка, изогнув пухлые губы в жёсткой усмешке. — Да сейчас все хотят извиниться перед Александром.
Хм, судя по всему, девушка фыркнула довольно громко, но из зеркала вылетел чуть ли не шепот. М-да, звук совсем не стерео, но зато Хеймдалль ничего не услышит. Он всё так же копошился в дальней части комнаты, будто нашёл что-то интересное.
Меня сразу же разобрало любопытство, но тут вдруг Огнева проникновенно спросила у Беловой:
— Ты всё ещё любишь Громова?
Блондинка подумала и проговорила, тяжело вздохнув:
— Не знаю. Он мне дорог, но, кажется, я начала воспринимать его как друга. Он как будто не от мира сего. Порой совершает такие поступки, которые даже меня заставляют вздрагивать.