Попробуй не выпить с капитаном Самойловым за его друзей, погибших пять лет назад во время первого штурма Грозного!
Олег налег, было на тушенку, но Лунин его остановил:
— Эй, военный! Не превращай закуску в еду!
За Луниным в проходе стоял ящик тушенки, но то была тушенка на завтра, послезавтра…
Олег положил вилку на стол.
— Закусывать по команде! — съязвил Шевченко, услышав реплику Лунина.
Майор Шевченко в тесном кругу офицеров сейчас был выше всех по должности, а потому как бы являлся руководителем «мероприятия».
После второй кружки Олег понял, что ему уже достаточно.
Олег повернулся назад, ища место для возможной рвоты. Сзади него была только остывающая печка, и куча дров. Разве что на дрова…
Офицеры, разомлевшие от выпитого, начали оживленно переговариваться. Командир второй роты отряда, которая уже провоевала здесь полтора месяца, капитан Самойлов, рассказывал об особенностях штурма Грозного во время первой кампании.
— Город горит, рота морпехов окружена, вызволять надо, а нас всего двадцать, что делать? «Махра», слава Богу, во время подоспела. Как дали чеченам!
Лунин рассказывал, как провел несколько последних дней перед отправкой, с девочками:
— …а я ей говорю: поворачивайся на живот…
Командир только что прибывшей первой роты капитан Глеб Иванов сидел молча, и как-то грустно смотрел на Олега.
— Почему вы на меня так смотрите?
— Жалко мне тебя, парень… — как-то действительно сожалеюще, сказал Глеб.
— А чего меня жалеть? — спросил Олег.
— Ты — гражданский человек, — тихо сказал Глеб, — На войне тебе делать нечего.
Олег хотел спросить, почему он так думает, но тут поднялся Шевченко:
— Товарищи офицеры, третий!
Все зашевелились, начали подниматься. Олег последовал примеру и, толкаясь, встал.