К обеду на площадке появились офицеры отряда. Все светились радостью. Романов, увидев Лунина, усмехнулся:
— И этот туда же…
Лунин встал, и, приложив ладонь к козырьку кепки, на одном дыхании выговорил:
— Товарищ подполковник, разрешите представиться по случаю самовольного ухода из госпиталя!
— Разрешаю, — четко по-уставному ответил Романов и тоже встал перед ним по стойке смирно.
— Представляюсь по случаю самовольного ухода из госпиталя! — едва сдерживая улыбку, доложил Лунин.
Романов тоже приложил ладонь к козырьку кепки:
— Капитан Лунин!
— Я!
— За самовольную отлучку из госпиталя в районе боевых действий объявляю вам строгий выговор!
— Есть строгий выговор! — четко выговорил Дима.
— Учитывая получение приказа на замену, а так же проявленные вами мужество и героизм при проведении боевой операции в горах, объявляю вам снятие ранее наложенного взыскания!
— Служу Отечеству! — весело отозвался Лунин. — Разрешите по плану?
— Какой имеете план? — осведомился Романов.
— Убыть в вверенное мне подразделение!
— Разрешаю.
— Разрешите идти?
— Идите.
— Есть.
Лунин четко повернулся, и сделал несколько строевых шагов… офицеры с этого чуть животы не надорвали, смеясь…
— Нас заменяют? — спросил Олег.
— Да, — кивнул Романов. — Получен приказ. В течение недели передаем чучкарям базу, и вылетаем домой…
Отведя Олега в сторону, Романов сказал:
— Завтра ты летишь в Москву… из Моздока вылетает самолет… тебе я оформлю командировку в ""Аквариум""…
Олег кивнул.
— Только не забудь там отметиться, печать поставить в командировочных документах…
— Понял.
— Ну, разумеется, ведь с такими деньгами полетишь…
* * *Из Кубинки Олег добрался до родного дома довольно быстро. На дворе уже был вечер. Вот и, наконец, родной дом…
Родной дом… за полгода решительно ничего не изменилось… все то же самое, и даже, кажется, те же самые воробьи на ветках сидят…
Боже, как это все мило…
Какое это все родное…
С удивлением, обнаружив на входной двери кодовый замок, Олег остановился.
К черту лифт! Кажется, не был здесь целую вечность…
Родные ступеньки. Олег усмехнулся про себя: никогда раньше не думал, что когда-нибудь будет так радоваться только тому, что имеет возможность смотреть на эти ступеньки, идти по ним…
Шестой этаж. Родная дверь. Звонок. Ничего не изменилось.