Поэтому и привел тебя сюда.
— Ну, тогда говорите.
Глеб мгновение помедлил, а потом хмуро сказал:
— Ты, Олег неправильно относишься к срочникам.
— А как надо?
— Надо так, чтобы они видели в тебе командира. Нельзя с ними сюсюкаться, нельзя делать им поблажки. Иначе они начнут расслабляться. А на войне нет ничего хуже, чем расслабленный солдат.
— А не кажется вам, товарищ капитан, что такими действиями вы унижаете их человеческое достоинство?
— Кажется. Ну и что?
— И продолжаете это делать?
— Да.
— А где тут взаимосвязь?
— Я уже сказал — в их расслаблении. Вы, товарищ лейтенант, считаете меня извергом и выродком рода человеческого. Пусть будет так. Но это только сейчас я выродок и изверг. После войны, если нам повезет, и мы доживем до конца, я уже не буду выродком. Бойцы будут говорить мне спасибо, что я их держал в рамках, что не давал расслабляться. К примеру, не далее как позавчера в семьдесят четвертой мотострелковой бригаде бойцы на блокпосту расслабились, напились, и их почти всех вырезали боевики.
— Сейчас мне трудно это понять, — признался Олег.
— Молодец, что хоть понимаешь, то, что сразу очень трудно понять. Но скоро ты поймешь и это. Просто кое-что я хочу объяснить тебе немного раньше, чтобы ты не учился на своих ошибках.
Олег вопросительно посмотрел на Глеба. Иванов продолжил:
— Ты, Олег, лейтенант, офицер, командир. Не забывай это никогда. Командир создан для того, чтобы командовать. А ты командовать пока не умеешь. Солдаты не дали тебе кашу! Есть у них каша или нет, тебя это не должно волновать! Подошел, залепил оплеуху, если по-другому не хотят понимать, и поставил задачу на появление каши.