— Глупый!
Он смотрел на Бекку испуганно и вопросительно, и она объяснила:
— Кристос, ты никогда не причинишь мне вреда. Ты — пылкий любовник, но не грубый, не себялюбивый, и я никогда не буду так о тебе думать.
Кристос не успел ответить — Бекка взяла в ладони его лицо и прижалась губами к его губам. Какое-то мгновение отклика не было, но потом глубокий вдох сотряс его тело, и он очень нежно поцеловал жену в ответ.
Когда они оторвались друг от друга, то оба выглядели совершенно потрясенными.
Кристос вытер слезы со щек жены.
— Чертовски трудно было не касаться тебя, — хрипло признался он.
Бекка шмыгнула носом.
— Но ведь нам от этого не удержаться, а? Я вспыхиваю, когда касаюсь тебя.
Бекке казалось, что глубоко в глазах Кристоса полыхает пламя.
— Ничего страшного, если немного и подгоришь. — Она знойно взглянула на мужа из-под загнутых ресниц и сообщила по секрету: — Я, пожалуй, получу от этого удовольствие.
— Ты знаешь, что мой брат родился мертвым?
От страха в его глазах у Бекки сжалось сердце.
— Наши дети здоровы, Кристос. Послушай, если не веришь. Вот, вот здесь.
Он на мгновение испугался, потом строгое лицо смягчилось и расплылось в широкой мальчишеской улыбке.
— Можно?
Бекка взяла его руку и прижала к своему животу. Кристос почувствовал довольно энергичное движение и широко раскрыл глаза.
— Они все время так делают? — благоговейным шепотом спросил он.
— Довольно часто. Они, знаешь ли, бойкая пара.
У Кристоса засияли глаза, он взял руку жены и нежно прижал к губам:
— Они всегда такими останутся.
— Конечно.
— После родов мама долго болела. Я, конечно, мало что мог понять, но дети чувствуют такие вещи...
Бекка кивнула.
— И, похоже, это чувство... остается с ребенком навсегда.
Было ясно, что история матери произвела большое впечатление на Кристоса. Бекка молчала, понимая, что не стоит его торопить; она не могла прекратить страдания мужа, хотя ей очень хотелось стереть муку с любимого лица.
— После смерти... Василиса... в результате родовой травмы у мамы была послеродовая депрессия.
— Людям нужно кого-нибудь винить.
Кристос согласно кивнул:
— Она заявила, что у него на первом месте собственные удовольствия.
— Как же потом она жалела!
— Конечно, жалела. Эта трагедия на долгие годы омрачила их брак.