Девятый отлетает на другой конец зала, получив удар кулаком под подбородок. Десятый и одиннадцатый также падают, сбитые с ног ударом молота по полу.
Дрожь охватывает весь комплекс. Джо-Джо не издаёт ни крика, ни вопля, не заходится в яростной тираде.
Он молча и методично искореняет любой намёк на сопротивление, постепенно приближаясь к виновнице происходящего. Наконец, последняя пара бойцов не выдерживает его натиска и разлетается в разные стороны.
Весь зал погружён в тишину. Воины лежат разбросанными тут и там — израненные, поломанные, окровавленные.
На ногах остаётся только один невредимый великан.
Он возвышается над жрицей, своим пронзительным взглядом грозно прожигая её, словно кляксу на чистой бумаге.
В глубине глаз Стайсы мелькает страх. Она отступает на один шаг назад, её губы дрожат.
Понимая, что убежать ей не удастся — не от этого человека, стоящего перед ней, она вздыхает.
— Это конец, жрица, — произносит Джо-Джо, замахиваясь молотом, намеренный покончить с этими играми.
Но его удар так и не достигает своей цели.
Меч пронзает живот Джо-Джо, выйдя спереди.
— Кха! — лорд ошарашенно смотрит вниз, на окровавленный кончик меча.
Он падает на колени, выронив молот из рук и зажимая сквозную рану.
Из-за его спины раздаются неторопливые шаги, обходящие огромное тело Джо-Джо и останавливающиеся рядом со Стайсой.
Лорд поднимает глаза на того, кто нанёс ему удар в спину, и узнаёт своего капитана.
— И ты, Суровый, — как-то буднично отмечает он.
— Твоё время прошло, Джо-Джо. Настало нашему поселению сменить лидера, — усмехается мужчина, вытирая с меча кровь.
— Именно так, мой воин, — соглашается Стайса. — Но тебе придётся немного потерпеть. Он нам ещё пригодится.
Её глаза встречаются с глазами Джо-Джо. Он ощущает, как мрак и холод медленно сковывают его, охватывают руки и ноги, наливая их свинцом.
В глазах становится темно. Он падает набок, способный видеть теперь только ноги двух заговорщиков.
— Выйди к людям, — говорит Стайса, — объяви всем.
Суровый появляется на крыльце. Его руки и одежда в крови.
К нему бросаются все, кто сейчас остался в поселении. Наездники, в большинстве своём, молодые, только недавно получившие своих кабанов, кнехты. Даже небольшое количество рабов, которых взяли в осаду, чтобы обслуживать байкеров.
— Бунтовщики… — Суровый начинает говорить, но его голос садится. Откашлявшись, он продолжает уже громче.