Только лучших из зверей отбирают, чтобы воспитать боевых животных. Остальных используют как гужевой транспорт. Например, в тяжёлый механизм, который поднимает и опускает створки ворот, впряжён один из кабанов.
Суровый, пройдя через вторые ворота, спрыгивает со спины хога, шумно вздыхая и потягиваясь.
Его начальник слезает осторожно и морщится от резкой боли в груди. Похоже, его телу действительно потребуется время, чтобы восстановиться от последствий их недавнего сражения.
Регенерация здесь, конечно, намного лучше, чем в «старом мире», но и она имеет свои пределы.
Для Гюнтера всё происходящее вокруг больше напоминает события из «Безумного Макса». Кажется, что конец света наступил, и теперь уже всё не важно, и человечество больше не живёт, а выживает.
Всем вокруг правит сила, слабые не имеют же при себе ни мнения, ни воли, чтобы распоряжаться собственной жизнью.
До нынешнего момента Гюнтер думал, что это правильно. Настало новое варварство, и идти против течения бесполезно.
И только сейчас, видя, с какой отчаянной храбростью сопротивляются соседи, он задумался, а вдруг можно и по-другому? Кажется, тот фальшивый предатель говорил, что они называют себя «Спарта».
Точно вторя его мыслям, один из байкеров на его глазах тащит за косу одну из новеньких рабынь. Понятное дело, в сторону борделя.
Девушка брыкается, пытается вырваться или же оцарапать наглого мужика, но тот одним ловким ударом в живот выбивает из неё все силы.
Затем мужчина под улюлюканье наблюдавших эту картину закидывает рабыню себе на плечо и с походкой победителя скрывается в дверях дома развлечений.
— Ах, дом, милый дом, — усмехается Суровый.
Гюнтер сохраняет свои истинные мысли при себе, не желая привлекать к себе какое-либо внимание.
Сейчас вообще хочется провалиться сквозь землю или стать невидимкой.
— О, Гюнтер, — неожиданно раздаётся голос за его спиной. — Я уж думал, не свидимся. А ты живой, чертяка!
Мужчина оборачивается, чтобы столкнуться лицом к лицу с Рыжим.
Их заводчиком кабанов, дрессировщиком и человеком, благодаря которому вообще и появились наездники.
А также, пожалуй, единственный адекватным типом в этом дурдоме.
— Привет, Рыжий,— невольно позволяет себе улыбку Гюнтер.