От этого мне и спокойно, без меня ничего не накосячат, и хлопотно. Ведь сам Михалыч категорически не любит брать на себя ответственность.
Майор — настоящий офицер, и этим всё сказано. Ему лишь бы побольше «салаг», чтобы их пропесочить на плацу и потопить в озере.
Кажется, он постиг свой «армейский дзен» и смысл своего существования видит в том, чтобы шлифовать, доводить до красна, а после закалять в ледяной воде людей, словно острые клинки.
Он наслаждается возможностью превращения обычных людей в воинов, кажется, восхищаясь тем, что теперь можно встретиться с врагом лицом к лицу, а не уничтожать друг друга бездушными машинами за тысячи километров.
Малой? Тот, на мой взгляд, лишён амбиций. Его больше манит путь личного совершенствования. И после столкновения с Хищником парень задал себе новую высокую планку, которую каждый день пытается превзойти.
Вот и выходит, что пока ни одна кандидатура на роль моего помощника не подходит.
Остаётся лишь надеяться, что победа над «кабанятниками» изменит ситуацию, и я найду подходящего человека.
* * *Пока перед воротами поселения с их внутренней стороны, на большой ровной площадке горят костры.
Их всполохи освещают десятки лиц. Вся Спарта собралась здесь по моему приказу. Люди удивляются, переговариваются. Ждут.
Я смотрю на них, стоя на импровизированной трибуне в виде смотровой вышки. Меня видят все, а я вижу каждого.
— Сограждане! Спартанцы! — начинаю я, — сегодня я обращаюсь к каждому из вас. Для меня сейчас неважно кто вы, рабы или родичи.
Богучаров говорит, что людям нужны легенды⁈ Так пускай одна из них родится сегодня."
"— Мы не искали войны, — продолжаю я, — но когда она пришла к нашим стенам, мы не склонились перед врагом! Пусть он казался сильнее, мы били его ни раз, и не два! Мы вселили ужас в их сердца, так что они бежали без оглядки от наших копий и нашего безжалостного огня! Мы отомстили за наших соседей и союзников, подло убитых жителей «Газелькина», и освободили тех из них, кто остался жив.
Вижу, как не скрываясь утирает слёзы Рокси, вспоминая свой плен. Рядом стоит Рус, кивая моим словам. На них оборачиваются остальные.
Слышал бы Краб, что я назвал его «союзником». Историю пишут победители, и пусть он даже своей гибелью приносит нам пользу, если не смог принести её своей жизнью.