– Раньше ты ее и развеять не могла, – в глухой, сдавленной книжными стеллажами тишине прозвучал ироничный смешок Калеба."
"Я давно перестала дергаться от неожиданности, скорее уж сразу била проклятием, но руки оказались заняты. Одна шпилька, вдруг приобретя подвижность, выскочила из пальцев и упала на потемневший от времени паркет. Тяжелые, еще влажные волосы непослушной волной рассыпались по плечам.
Калеб возник откуда-то из-за книжных шкафов, наклонился за украшением и протянул мне:
– Держи. Кажется, ты случайно уронила.
– Благодарю, любитель подкрадываться со спины. Я уронила не случайно, а от неожиданности, – скопировала насмешливый тон и, подчеркнуто проигнорировав, с каким вниманием он наблюдал за моими руками, вновь собрала волосы в пучок.
С прической было покончено, Калеб по-прежнему стоял рядом и смотрел.
– Если ты закончил меня разглядывать, то открой родовой гримуар, – кивнула я на тяжелую книгу с окованными серебряным «кружевом» уголками.
– Истван здесь ты, – напомнил он, растягивая губы в улыбке и неожиданно являя мне, библиотечной нечисти и вообще белому свету ямочку на левой щеке.
– То есть тебя не усыновили, а просто колечко задарили, – протянула я, мысленно удивляясь тому факту, что родовой знак дед щедрой рукой отсыпал, а фамилию дать пожадничал.
– Заметила перстень? – усмехнулся Калеб.
– Ты же его не прячешь, – дернула я плечом и осторожно, кончиком указательного пальца, потянулась к гербу в центре кожаной обложки.
– Страшно, темная Истван? – конечно, не пропустил мужчина опасливый жест.
– Разумеется, нет.
Да, святые демоны! Думала, что меня куснет магией так, что волосы встанут дыбом и шпильки разлетятся по библиотеке, но обошлось. Гримуар чуточку уколол, скорее из вредности, нежели из желания спугнуть. Серебряное кружево, обрамляющее герб, завертелось, ожило, и книга сама собой раскрылась, выплеснув в сумрачный воздух поток голубоватого света. Магический артефакт меня признал.
С благоговением и трепетом я начала переворачивать плотные сероватые страницы с портретами, именами и главными событиями в жизни предков.
– Увидимся, Калеб. Хорошо тебе добраться до покоев, – бросила я, не поднимая головы.
– Это какое-то проклятие? – уточнил он.
Я с неохотой перевела взгляд от портрета прабабки Агаты Истван.