Уничтожили бы пару голубых елей, неловко перед его величеством получилось бы.
Калеб усмехнулся, а в следующий момент, не замедляя шага, мы переместились к зданию театра и оказались буквально возле кареты с гербом светлых Истванов на дверце. Переход был мягким и незаметным, разве что порывом потревоженного воздуха с головы дремавшего кучера снесло котелок, лошади нервно застригли ушами, а по лужам, отражающим тусклый свет уличных фонарей, разлетелась мелкая рябь.
– Что ты сделал, чтобы Парнас создал для тебя такой отличный портальный амулет? – восхитилась я.
– Нет, просто заказал амулет у знакомого портальщика… На длинные расстояния не создает, зато вас найти получилось, – пробормотал он, помогая мне подняться в салон кареты.
Из-за ссоры с единственным другом было на редкость паршиво. Я смотрела в окна, на проплывающие мимо улицы столицы, раз за разом возвращалась к скандалу с Холтом и почему-то страшно злилась.
– Он обязательно появится, – словно прочел мои мысли Калеб.
– Естественно, у меня в покоях осталась его личная грамота. Куда он без нее в Сартаре денется?
Вернулись в то время, когда в большой столовой обычно заканчивался ужин и родственники расходились по покоям, но сегодняшним вечером абсолютно все было перевернуто с ног на голову, шло не по плану и страшно бесило. В огромном камине холла горело магическое пламя, и горячий воздух, струящийся от высокого, в человеческий рост, зева, моментально заставил алое платье вернуть смелый вид: рукав, плечо и высокий ворот, добавленные ради иллюзии тепла, растворились в воздухе красноватым дымком.
Не успели мы пересечь просторный зал, как со стороны лестницы громыхнул истеричный голос тетки Мириам:
– Явилась наконец!
От вопля магическое пламя в камине съежилось и прибилось к поленьям, лежащим исключительно для антуража.
Мириам слетела с лестницы и начала на меня наступать, видимо, желая оттеснить обратно к выходу, выставить на улицу и громко захлопнуть дверь.