Новые?
В глазах кузена вспыхнула плохо сдерживаемая злость, а на скулах появились красные пятна.
– Ты испортила мои любимые сапоги и рубашку! – прошипел он сдавленным голосом, видимо, не желая, чтобы в столовой услышали о магическом конфузе.
– Они же были не последними. Ты расстроился? – невинно уточнила я и добавила, как, бывало, в детстве говорил он, когда еще казалось, что если пожаловаться взрослым, то обидчиков непременно накажут: – Я же просто пошутила.
– Пошутила?! – крякнул он.
– Другими словами, шутка не удалась, – резюмировала я.
– Это было не смешно! – прошипел Вайрон."
"– Ой, да брось, Ронни! – неожиданно поддержала меня Эбигейл. – Это было реально смешно. У тебя сапоги на ногах расплавились, а ты не сразу понял. В жизни так не смеялась!
Буркнув что-то злобное, но неразборчивое, сердитый кузен ринулся в столовую. Видимо, решил, что стоит уйти, пока от ярости не расплавился следом за любимыми сапогами.
– Теперь есть повод набраться за ужином. Вообще никакого чувства юмора.
– И что вы застыли в дверях, как умертвия перед святым распятием? – рявкнула тетка Мириам, незаметно возникшая у меня за спиной.
Я поспешно уступила дорогу и улыбнулась:
– Еще раз здравствуйте, тетушка. У вас очень, очень красивые перчатки. Я их еще в зеркале заметила, но не успела сказать…
Тетку без преувеличений перекосило.
– Поторопиться не желаете, юные леди?
Эбби закатила глаза и едва слышно пробормотала, делая вид, будто мы старые подружки:
– Вечно вопит на весь замок, как припадочная. – Она мило улыбнулась и с видом хозяйки бала кивнула: – Идем, Энни?
К счастью, ей хватило здравого смысла просто поехидничать, но не брать меня под локоть.
Мы двинулись следом за теткой в зал с огромным камином, затянутыми тканью стенами и портретом основателя ковена Иврона Иствана. Картина была обновлена магическими красками, отчего казалось, будто взгляд у предка живой и пронзительный.
Парнас сидел во главе накрытого по всем правилам этикета стола. На обычном месте, по правую руку от деда, обнаружился мой неожиданный жених.