Последнее само по себе не вяжется с таким мужчиной как Зорин. Вот сейчас он самый что ни на есть настоящий Леша. Такого запросто можно назвать по-простому. Но это только пока он милый. До тех пор, пока не открыл свой рот — он Леша. Красивый, надо признать, у него рот, но вот слова, вылетающие из него, словно лезвие по стеклу.
Ставлю чашку на столик и перевожу взгляд на часы — половина девятого. Как бы мне ни хотелось, но надо разбудить Зорина. И вот тут произошел конкретный затык. Таю я бы разбудила как-нибудь любя, а его как? Ну не тыкать же в него пальцем и не трясти за плечо.
Однако, легко сказать, сложнее сделать. Не смогла ни потыкать в него, ни потрясти, вместо этого поднесла ладонь к щеке Зорина и аккуратно коснулась пальцами его кожи. Теплый и колючий. Нет, горячий. Сама не поняла зачем начала водить пальцами по его лицу. Момент, когда он открыл глаза, я, возможно, пропустила, но быстро одернула ладонь, как только поймала его взгляд на себе.
— Я как раз собиралась вас будить.
— А может я и не спал, — чуть охрипшим ото сна голосом произнес он. Скользнул по мне взглядом. — А кофту чего не надела?
— Так мне ее не обосс… не испачкали.
— Да, Гриша сплоховал. Надо было целиться на все сразу. А вообще могла бы сама поменять и без деяний собаки.
— Зачем мне ее менять?
— Может, потому что она страшная, для толстой тетки шестьдесят плюс весом в сто двадцать килограмм, а не для молоденькой стройной девушки? — грубо заявил Зорин.
— Главное, чтобы нравилось мне, а не окружающим.
— Полнейший звездёж.
— Не буду вас ни в чем переубеждать. Видимо, вам стало лучше, раз вы уже говорите в своей привычной манере. Вот, выпейте морс. Вы очень мало пьете, — Зорин чуть приподнимается и без слов берет мою чашку. — Собаку я выгуляла двадцать минут назад. Утром я приду и снова погуляю с Гришей, не волнуйтесь.