Что ж поделаешь, если в свои двадцать два я выглядела как ребенок? Мелкая, худая, чуть курносая, с большими глазищами, с которыми хорошо стоять на паперти и жалобно взирать на прохожих, протягивая шапку для подаяний. Но никак не покупать эль в трактире. Да и волосы я сегодня собрала в две косички, скинув таким образом еще пару годков. Это на случай, если оборотень останется крайне недоволен. Детей вервольфы любят и не обижают. Конечно, я могла от него улететь, но использование крыльев очень выматывает, я и так на полет сюда кучу сил потратила, пока выискивала среди однотипных поселков нужный.
Расторопностью трактирщик не отличался, так что просидела я добрых полчаса, прежде чем передо мной появилась разносчица с вожделенным обедом.
За это время я успела изучить всех посетителей – шумную компанию орков (куда же без них), с десяток местных забулдыг, набирающихся уже с утра пораньше, да несколько случайных путников вроде меня.
Основное веселье должно начаться ближе к вечеру.
Стоило мне приняться за такую долгожданную еду, как пришлось отвлечься.
– Добрый день, – к моему столу бочком подошел мужчина, ничего примечательного, самый обычный на вид. Пожалуй, единственное, что его выделяло – пузатая ваза в руках. Цветов к ней не прилагалось.
– Здршствуйте, – прошамкала я, борясь с говядиной. Чувствует мое сердце, что буренку отправили на убой из жалости, чтобы старушка больше не мучилась.
– Вы же магический курьер, так? – мялся мужчина, поглядывая на стул, но не решаясь садиться без приглашения.
Поскольку челюсти мои были заняты другим, я ограничилась скупым кивком.
– А не возьмете небольшой грузик? – ваза перекочевала ко мне на стол. И только теперь я поняла, что никакая это не ваза, а самая настоящая урна с прахом.
Поборов говядину и отодвинув тарелку, я вгляделась в потенциального нанимателя.
Левые заказы у нас не поощрялись, но кто ж о них узнает?
Шеф далеко, а халтурка рядом.
– Хотелось бы узнать о грузе побольше. – Все же за нечто криминальное мне точно голову снимут, так что небольшая перестраховка не повредит.
– Это прах деда, – скорбно вздохнул мужчина. – Он родился в Лушниках, вот надо его туда и вернуть. Последняя воля покойного, сами понимаете. А мне все недосуг, да и пехом туда путь неблизкий.