Я бы с удовольствием поменялась с ней местами. Хочу себе нормальную жизнь, с нормальными родителями, без дорогих машин, яхт и особняков. Хочу знать, что меня любят просто так, а не видят во мне средство достижения цели.
Будь проклят Север и его порыв милосердия. Если бы он не вернул паспорта, то я бы никуда не полетела.
Достав телефон, я разворачиваю окно сообщений. Делаю глоток, еще один, и решительно печатаю.
«Зачем ты вернул паспорта? Так не терпелось от меня избавиться?»
Отодвинув мобильный подальше, вглядываюсь в ярко-зеленые холмы гольф-поля.
Секунды сменяются минутами, но телефон молчит. До крови прикусив губу, я поднимаю руку, прося новый бокал. Север все же решил не бросать слов не ветер, и действительно вычеркнул меня из своей жизни.
— Сколько можно напиваться? — раздается надо мной раздраженный голос отца. — Мне тебя в рехаб положить?
Я медленно поднимаю голову, готовясь выплюнуть ему в лицо ответную язвительность.
— Шла бы в гольф поиграла. Я тоже ни хрена не умею, но учусь же. И Иван про тебя спрашивал.
Мой взгляд медленно скользит по его голубой тенниске, пока в голове вспыхивает новый план — гораздо лучше идеи очередной стычки. За месяц, проведенный здесь, он не раз меня посещал, но всякий раз, когда дело касалось исполнения, становилось страшно.
— Я плохо себя чувствую что-то. — Для убедительности я начинаю обмахиваться салфеткой. — Лучше поеду домой и полежу немного. Передай Ивану мои извинения и скажи, что завтра я буду лучшей компанией.
Скептически оглядев мое лицо, отец устало машет рукой.
— Поезжай. Но с завтрашнего дня прекращаешь пить, поняла? А то превратишься в свою мамашу.
Кротко кивнув, я поднимаюсь из-за стола и быстро семеню на парковку.
37
Два с половиной месяца спустя
Север
— Староват я стал для таких сборищ. — Поморщившись, Шаман глотает виски. — Скажи, а? Когда хотелось красиво тусоваться, бабла не было. Когда бабло есть — тусоваться перехотелось.
— Тебе не угодишь, — усмехаюсь я, чувствуя то же самое.