Ведь я и сама была одной из тех, кто жадно ловил каждое его слово. В мире, казалось, нет человека умнее, чем мой отец.
— А в семейной жизни он был далеко не таким впечатляющим. Сухим, закрытым и деспотичным. Понимаешь, о чем я? Тяжело жить и любить человека, не способного ни на теплое слово, ни на объятия. Я чувствовала себя канарейкой, запертой в клетке без еды и питья. Твой папа, разумеется, был против того, чтобы я работала, так что с каждым годом я медленно угасала. И только Вильдан стал для меня спасением.
Я насмешливо вскидываю брови.
— Его звали Вильдан?
— Да. — Она с улыбкой кивает. — Я всячески пыталась его избегать, но Виль был очень настойчив. Засыпал комплиментами, караулил после фитнеса, присылал цветы, которые мне тотчас же приходилось выбрасывать, потому что мог увидеть твой отец.
— Но в конце концов все равно не выдержала, — иронично замечаю я."
"— Да, так и было. Все случилось после того, как мы с твоим отцом сильно поссорились и я впервые задумалась о разводе. До того дня даже мысли такой не допускала.
Каждое слово проваливается вглубь меня, закручивая воронку из грусти и сочувствия. Я уже не слушаю ее как обиженная дочь-подросток. Я слышу ее как женщина, прошедшая тот же путь. Путь глубокой зависимости, как эмоциональной так и финансовой, путь неготовности к самостоятельной жизни, душевного одиночества и, как результат, очарованности «прекрасным принцем».
— Твой отец быстро обо всем узнал, — не смолкает мама. — Я не умела врать, а у него была отменная интуиция. Речи о прощении конечно не велось, а иначе это был бы не твой отец. Он пригрозил проблемами, потребовал съехать и прекратить всякое общение с тобой.
— А мне он сказал, что я должна выбрать, — тихо вставляю я. — Ты или он.
— Ты, конечно, выбрала его. — Мама грустно улыбается. — Было обидно, но в глубине души я понимала, что по-другому и быть не могло.
Во рту растекается металлический вкус. Я прикусила щеку до крови. Отцу успешно это удалось.