Нечеловеческим усилием магии и воли Кайзер, что-то яростно прорычав, зашвырнул демона в воронку портала, и со всех ног кинулся к Помидорке.
Девчонка уже погрузила ладошку прямо в свечение прутьев, и ее потянуло в клетку, но Кайзер перехватил ребенка и оттолкнул.
Поэтому в клетку утянуло его.
За прутья решетки, прямо в разверзшуюся бездну подземирья.
На моих глазах, округлившихся от ужаса.
Внутри клетки взвыл смерч из черных клоков тумана, закрывая всякий обзор, а в следующую секунду наручники в моих руках стали холодными.
Словно их вытащили из ледяной воды.
И в этот момент зеленый свет погас, и клетка исчезла, как будто кто-то повернул рубильник.
Никакой воронки там больше не было.
Ни намека на то, что только что произошло – только голые камни мостовой, чуть почерневшие в том месте, где был портал.
Безмолвное, мертвое спокойствие.
– Кайзер!
Упав на колени, я прошептала его имя, не веря.
Его не было, не было, не было!
Пустота.
Вот, что осталось после него.
Рядом заревела Помидорка – я бросилась к ребенку, обнимая его и ощупывая. С девочкой все было в порядке.
А вот со мной – нет."
"Тонкая красная нить на моей руке, которая поначалу так сильно злила, потому что приковывала к инквизитору и мешала, но затем стала привычной, словно неотделимой от меня…
Прямо на моих глазах она растаяла, развеялась в воздухе вместе с металлической пластинкой, как дым.
– Кайзер! – как безумная, закричала я, трогая свое пустое, голое запястье.
Но мой крик заглушил салют...
ГЛАВА 105
Кайзер
Подо мной был лед, а надо мной – тьма.
Я лежал на спине, вглядываясь в эту тьму и ожидая, когда из нее появятся демоны, чтобы превратить меня в подобие тех, кто находился под этим льдом.
Страшные лица, искривленные в муках, лица тех несчастных, кому не посчастливилось попасть в подземирье.
Никогда не думал, что стану одним из них.
Ведь из подземирья нет выхода.
Лишь бездонное озеро мук и тьма.
Я попытался пошевелиться, но движение отдалось болью.
Это было все равно, что поднятый над моей головой огромный плакат для демонов: «КУШАТЬ ПОДАНО!».
По правде говоря, дело было еще более паршиво, потому что вторая моя рука так же теряла чувствительность, пронизываемая раздирающим холодом. Колдовской лед поглощал меня, и достаточно быстро.