И почему-то в эту секунду Рита не думала о своем, так и не родившемся мальчике, а просто радовалась, что вот такой вот Арсений появился на свет. Что он жмурится, дышит, причмокивает крошечными губками и выглядит как самое большое чудо на свете.
Они обменялись улыбками с Мартой, и Рита вдруг поняла, что просто не сможет их оставить. Ни Марту, ни Арсения. По какой-то странной причине они теперь входят в крайне небольшой список людей, которые ей важны.
— Я могу доехать с вами до дома и помочь, если надо, — неуверенно сказала Рита Марте.
— Надо, — серьезно сказала Марта и осторожно коснулась ее руки. — Я вызвала такси с автолюлькой, но понятия не имею, как ее пристегивать. А пока машина едет, давай сделаем общее фото на память?
Эта фотография до сих пор стояла у Риты в рамочке на прикроватном столике. Она, Марта и большой белый кулек с голубой лентой. Что-то такое тогда произошло между ними, что спаяло их в самую крепкую и искреннюю дружбу, которая только может быть.
С полным доверием и уверенностью друг в друге.
Рита постоянно помогала с Арсением, могла даже приехать посреди ночи, если у малыша была температура и нужно было срочно купить жаропонижающий сироп. Марта же не давала Рите увязнуть в работе, вытаскивала ее гулять, придумывала какие-то забавные поводы для праздников. А еще она очень поддержала Риту, когда та узнала, что бесплодна. Рубцы, оставшиеся после неудачно сделанного выскабливания, поставили крест на всех последующих беременностях.
Рита сначала не верила.
— С таким тонким эндометрием не беременеют, а с такими рубцами на стенках не вынашивают, — вздохнув, сказала врач и тихо добавила: — Руки бы оторвать тому, кто вас тогда оперировал.
После этого Рита поняла, что никогда не заведет семью. У нее есть Арсений, которого она любит как родного, есть Марта — лучшая на свете подруга. Этого достаточно.
И вот тут, когда она уже все для себя решила, в ее жизни вдруг появился Марк. Который, по словам его сестры, принципиально не собирается заводить детей. А еще он явно симпатизирует Рите, и между ними такая химия, о которой она раньше только в книжках читала.