Мама для Одуванчика

 — Я бы наконец-то познакомилась с Аськой. А то мы спим уже второй год, а о твоей семье я знаю только на словах, на которые ты, Романовский, кстати, не особо щедр.

Что есть, то есть. Прошло больше года с начала наших отношений без обязательств. Когда застряв из-за непригодных для полета метеоусловий в аэропорту Пхукета, мы с Лилей решили “приятно провести время”. Неуставные отношения — чертовски опасная вещь в нашей профессии. Ребров если узнает, по шее получат все, включая и меня. На звания и заслуги в такие моменты у нас не смотрят.

Но нам пока удачно удавалось все скрывать, хотя готов поставить все, что есть, на то, что мой экипаж догадывается. И да, за все время я так и не набрался решимости, а может, и желания в большей степени двигаться дальше. Мне комфортно, и менять что-то не собираюсь. По крайней мере, пока.

— На следующей неделе будет видно, Лиль, — говорю, пресекая дальнейшие расспросы и уговоры, увидев замаячившего впереди второго пилота и остальных членов моего экипажа.

 — У меня сейчас не тот настрой, чтобы строить планы на следующую неделю.

— А он вообще у тебя бывает когда-то тот?

Молча пожимаю плечами, решив проигнорировать тонкий выпад. Девушку явно это задевает, но, как и все мы, она вполне осознает, что не самое хорошее решение — поругаться с командиром перед самым вылетом.

Перед полетом первым делом всем составом проходим медицинский контроль, который занимает от силы двадцать минут: пульс, давление, общее состояние — медицинский персонал вышколен и делает все четко и точно.

Каждый работник такой огромной системы, как аэропорт, — исключительный профессионал своего дела. Далее предполетный брифинг с командой, а уже перед самым заходом на борт отправляемся с Костей — вторым пилотом — в авиа-диспетчерский пункт за “погодой” по маршруту, в аэропортах прилета, отлета на всякий случай каждый экипаж получает актуальные данные о состоянии метеоусловий на запасных аэродромах. В моей практике полетов, а это немного-немало уже почти шесть лет на международных рейсах — такая ерунда случалась всего трижды, но, тем не менее, пилоты несут ответственность не только за себя, но еще за несколько сотен людей, которые висят в железной посудине на высоте несколько тысяч метров. Тут вольно-невольно каждый будет перестраховываться.

Проходя служебными помещениями, краем глаза отмечаю уже гудящий, словно улей, аэропорт. Вылеты, прилеты, ожидание, посадка, высадка. Вечное движение.