Кто именно, понять не могу, вижу только размытый силуэт. Мужчина наклоняется к ребенку, лежащему в корзине. Надеюсь, Вовка не пострадал, пока я валялась в отключке. Эта мысль сильнее всего стимулирует вернуться, и я чувствую, как сжимаю кулаки с зажатой в них простыней.
– Что ты здесь делаешь? – Тихий, на грани моего восприятия, но очень зловещий голос Дэйса.
– Помогаю нуждающимся в этом пассажирам, пока ответственный за них где-то шляется, – спокойно ответил Биран.
– Тебя об этом не просили.
– Меня не надо просить, я поступаю так, как считаю нужным.
– Держись от них подальше! – Дэйс даже не скрывает враждебности. – Поверь, это очень важно. Прежде всего для тебя.
Я была готова взмолиться, чтобы чародей прекратил и успокоился, но вместо слов с губ сорвалось лишь невнятное восклицание. Мужчины обернулись.
– Дальше я позабочусь о них, – оттесняя первого помощника, подошел ко мне наш похититель.
– Когда мы закончим с основным ремонтом, я пришлю кого-нибудь, кто починит дверь, – на прощанье отвечает Биран и выходит, закрывая лишенную щеколды створку.
Сейчас, будучи беспомощной, я совсем не хотела оставаться с Дэйсом одна, мне отчаянно хотелось крикнуть Бирану, чтобы он остался. Но язык по-прежнему меня не слушался.
Так что я молча наблюдала, как Дэйс садится на кровать, проводит подушечками пальцев по моей щеке, подхватывает выбившийся из хвоста длинный золотистый локон и, медленно поднимая к себе, целует его, а затем накручивает на палец.
– Поспи час, – тихо шепчет он, – тебе нужно восстановить силы. Ты удивительная. Еще удивительнее, чем я думал…
И кладет ладонь мне на лоб, погружая в забвение сна.
Следующее мое возвращение оказалось каким-то болезненным и резким. Я открыла глаза – сын плакал и явно давно, заходясь рыданиями. Подскочив, я было бросилась к нему, но чуть не упала.
– Полегче, не так быстро! – Дэйс подхватил меня на руки, не позволив слететь с кровати. – Садись, я сейчас подам тебе ребенка."
"Я неуклюже села, тело все еще плохо слушалось. Чародей тем временем достал из корзины ребенка и передал мне.
– Отвернись, – попросила я, распуская шнуровку на груди. Оголяться на глазах этого мужчины казалось провокацией.
Дэйс с усмешкой поднял бровь, но просьбу выполнил, усевшись на любимую табуретку к нам спиной.